Таббик принялся ощупывать его грудь и руки, чтобы установить, нет ли переломов, а мальчик время от времени охал и вскрикивал.

Мастер выпрямился, выдохнув сквозь сжатые зубы:

– Тебя отделали на славу. Дышать не больно?

Октавиан яростно вытер нос ладонью:

– Нормально. Я бежал изо всех сил и не заметил их в толпе. Обычно я осторожен, но сегодня спешил, и…

Он всхлипнул. Александрия, обняв мальчишку, прижала его к себе, сделав Таббику знак помолчать.

– Не надо расспросов, мастер. Ему сильно досталось. Октавиану требуется забота и отдых.

Мастер молча смотрел, как девушка увела мальчика наверх по лестнице – на второй этаж, в жилую часть дома.

Оставшись один, он в задумчивости поскреб щетину, отросшую после утреннего бритья. Затем, покачав головой, подошел к рабочему столу и принялся убирать инструменты, готовясь приступить к работе над новым кольцом для Гета.

Некоторое время Таббик работал молча, потом задумался и посмотрел на узкую лестницу, по которой Александрия увела Октавиана. В голову ему пришла одна мысль.

– Надо сделать для парня приличный нож, – пробормотал он, прежде чем снова взяться за инструменты. Потом негромко добавил: – И научить им пользоваться.

Брут стоял на Марсовом поле под орлом Перворожденного, который возвышался на деревянном древке. Он с удовлетворением отметил, что некоторые легионы, набиравшие рекрутов, выставили матерчатые знамена, в то время как старый штандарт Мария удалось сохранить.

Позолоченное медное изваяние грозной птицы блестело в лучах утреннего солнца, и Брут надеялся, что оно привлечет внимание многих юношей, которые начали собираться на поле с наступлением рассвета. Не все пришли, чтобы записаться в один из легионов. Для зевак и любопытных еще до восхода солнца торговцы закусками разожгли жаровни и поставили палатки. Уловив запах жареного мяса и овощей, Брут ощутил голод. Он перебирал монеты в кошеле, раздумывая, не пора ли перекусить, и наблюдал за людьми, которые собирались перед выставленными в ряд знаменами легионов.

Брут ожидал, что набор пойдет легко. Рений выглядел как старый римский лев – настоящий ветеран. С собой они с Марком привели десяток солдат в начищенных до блеска доспехах, привлекавших взгляды публики.

Брут смотрел по сторонам, на соседние штандарты, и видел, что уже сотни молодых римлян записались в другие легионы, но ни один не подошел к орлу Перворожденного. Несколько раз юноши небольшими группами останавливались неподалеку, показывали на них пальцами, шептались и уходили. Его подмывало сцапать кого-нибудь из этих юнцов и расспросить, о чем они болтают, однако Марк держал себя в руках. К полудню толпа сократилась вдвое; насколько можно было судить, Перворожденный оставался пока единственным легионом, в который так и не захотели вступить представители нового поколения.