– А средний возраст?

Квертор посмотрел Юлию в лицо.

– Они ветераны, господин. Значит, старики. Но все – добровольцы, и у них хватит духа и сил, чтобы помочь тебе разгромить Митридата. Им нужно поупражняться вместе несколько дней, только помни: они все видели, через все прошли. За последние десятки лет многие отдали жизни за Рим. Перед тобой те, кто сумел уцелеть. Это победители.

Он вел себя слишком независимо, однако Юлий видел, что человек верит в то, что говорит, и старается убедить строгого молодого военачальника, пришедшего в его город, в правоте своих слов.

– А ты, Квертор? Ты их командир?

Лысый отрывисто захохотал, но быстро спохватился:

– Нет, господин. Городские старшины думают, что это так, но ветераны – самостоятельные люди, идущие своей дорогой, и живут подобным образом очень давно. Знаешь, когда Митридат захватил порт, они начали точить мечи. Понимаешь, о чем я?

– Ты говоришь так, словно сам старшина, – ответил Юлий, превращая свое замечание в вопрос.

Квертор поднял брови:

– Не совсем верно, господин. Я двадцать лет отслужил в Первом Киренаикском, десять из них – помощником центуриона.

Что-то заставило Юлия спросить:

– Десять последних?

Квертор кашлянул и посмотрел в сторону.

– Нет. Был лишен звания ближе к концу службы за пристрастие к азартным играм.

– Ясно. Ладно, Квертор. Похоже, теперь нам предстоит сыграть вместе, – спокойно заключил Цезарь.

Лысый радостно улыбнулся, обнаружив нехватку зубов на нижней челюсти:

– Не ставь против этих парней, господин, не узнав их хорошенько.

Юлий смотрел на тесные ряды, испытывая скорее сомнение, чем оптимизм.

– Хочется тебе верить. А теперь стань в строй, я хочу обратиться к ветеранам.

Секунду он смотрел на Квертора, ожидая, что тот откажется, и тогда будет ясно, что его лишили чина не за азартные игры – самое невинное занятие легионеров на отдыхе. Но лысый шагнул в шеренгу и весь обратился во внимание, с интересом глядя на Юлия.