Он вытер пот со лба.

– Перед тем как заняться строевой подготовкой и тактикой, мы должны дать название всему нашему отряду.

На секунду задумавшись, Цезарь вдруг понял, что не может придумать ничего подходящего. Ветераны смотрели на него с удивлением, некоторые с трудом сдерживали улыбки. Красивое и мужественное название должно воодушевлять солдат, они гордятся именами своих легионов. Необходимо было подыскать слово, но в голову ничего не приходило, и Юлий начал паниковать.

Ну, давай же, давай! – мысленно подгонял он себя. Дай им имя, пусть знают, кто они есть…

Разозленный неожиданной трудностью, Цезарь сердито смотрел на легионеров. Все они римляне, и молодые, и старые…

Вот оно!

– Вы – Волки Рима, – объявил Юлий. Он произнес это спокойно, но слова услышали все. Кто-то из ветеранов поднял подбородок выше, и молодой командир понял, что название понравилось. – Далее. Когорта «Вентул» выстраивается в четыре манипула по правую руку от меня, «Ястреб» – по левую. До заката еще три часа. Будете маршировать и перестраиваться, пока не попадаете от усталости.

Юлий с удовольствием наблюдал, как быстро и четко солдаты исполняют команду. Потом подозвал Гадитика, ответил на его приветствие.

– Дотемна отрабатывай с ними все построения, какие знаешь. Не давай ни минуты передышки. Я со своими займусь тем же. Если младшие командиры не справляются с обязанностями или не могут поддерживать дисциплину, заменяй их, но осмотрительно. Пусть хорошенько потрудятся до ужина.

– Думаешь завтра выходить? – спросил Гадитик негромко, чтобы солдаты не слышали их беседы.

Юлий покачал головой:

– Завтра устроим учебный бой – твоя когорта против моей. Хочу, чтобы ветераны вспомнили, как надо выполнять приказы в сражении, а молодые узнали, как это следует делать, когда бьешься с врагом. Вечером увидимся и обговорим детали. Да, Гадитик…

– Слушаю, командир.

– Хорошенько поработай со своими, потому что завтра «Вентул» задаст им настоящую трепку.

– Посмотрим, удастся ли, – ответил старый воин, усмехнувшись, снова отсалютовал и направился к своей когорте.

Когда два дня спустя Юлий отдал приказ выступать, он чувствовал прилив гордости и легко шагал по земле Греции. Правый глаз у него почти заплыл от удара топорищем, который нанес один из воинов Гадитика, но Цезарь не придавал этому ровно никакого значения.

Многие легионеры в учебном сражении получили синяки и ссадины, однако процесс превращения группы незнакомых людей в Волков Рима уже пошел, и Юлий знал, что убить этих солдат будет трудно, а сломить – еще труднее. Они одолеют долгий путь, пройдут по лесам и равнинам, и Митридату потребуется целая армия взбунтовавшихся крестьян, чтобы противостоять их силе. Цезарь чувствовал себя так, словно выпил чашу крепкого вина, – ему хотелось смеяться от радостного возбуждения.