Шагавшему рядом Гадитику передалось настроение товарища, и он усмехнулся разбитыми губами, слегка морщась от боли.

– Вот чем хороша служба на галерах – не надо тащить на спине все это железо и всякие припасы, – негромко заметил он.

Юлий, улыбнувшись, хлопнул его по плечу:

– Можешь считать, что тебе еще повезло. Воинов моего дяди звали «мулами Мария» за огромное количество поклажи, которую они таскали в походах.

Ухмыляясь, Гадитик поправил ношу, равномерно распределяя нагрузку на мускулы. Хуже всего придется ногам. У многих ветеранов были невероятно развитые икры, результат далеких переходов. Гадитик дал себе слово, что не разрешит когорте остановиться на отдых, пока этого не сделает Юлий или не начнут падать старики. Он не мог бы с уверенностью сказать, что случится раньше.

Цезарь прибавил шаг, решив занять место во главе колонны. Ему казалось, что он способен идти день и ночь и легионеры будут следовать за ним. Город за их спинами постепенно таял в утреннем тумане.

Глава 23

Жизнь, наполненная сражениями на чужбине, не подходит для слабых людей. Юлий думал об этом в конце второго дня похода, полуослепнув от пыли и пота. Еще недавно он сомневался, что ветераны, многие годы проведшие в отставке, смогут идти в ногу со своими молодыми товарищами. Но похоже, тяжелый труд земледельцев позволил им сохранить физическую форму, хотя некоторые выглядели так, словно под старыми доспехами у них нет ничего, кроме кожи и костей. От долгого лежания в сундуках их старые кожаные рубахи, надеваемые под броню, стали ломкими и покрылись трещинами, однако металлические полосы и пластины доспехов сверкали на солнце – их регулярно смазывали маслом и полировали. Может, они и называли себя крестьянами, но скорость, которую показали ветераны на марше, являла истинную сущность этих людей. Когда-то они были самыми дисциплинированными убийцами в мире, и с каждым шагом долгого марша в их глазах все сильнее разгорался прежний воинственный огонь. Для таких людей отставка означала смерть; живыми они себя чувствовали только в братстве легионеров, на марше, в бою, нанося удары и ощущая сухость во рту перед лицом смертельной опасности.

На спине Юлий нес старинный щит, снятый Квертором с петель в дверном проеме какого-то дома. Щит уравновешивал тяжелый мех с водой на груди, мелодично булькающий на каждом шагу. Как и другим легионерам, служившим на галерах, Цезарю не хватало навыка долгих пеших переходов, но дышал он ровно и никаких признаков былых приступов падучей не ощущал. Юлию хотелось верить, что с ними покончено; он размышлял о тех последствиях, которые могут наступить, если при солдатах с ним случится припадок. Во время ускоренного марша от людей никуда не спрячешься.