– Как тебя зовут? – спросил у него Юлий.

Продолжая перетягивать колено, старик ответил:

– Обычно меня называют Корникс, то есть «старая ворона». Я охотник, добываю дичь в лесах, ставлю ловушки.

– У меня есть друг, который сможет облегчить твои страдания. Лекарь. Кажется, он даже старше тебя, – спокойно сообщил Цезарь.

Корникс отрицательно покачал головой:

– Нет надобности. Это колено достает меня уже не первую войну. Перетерпит и последнюю.

Такой ответ убедил Юлия, и он не стал настаивать.

Цезарь молча принес ветерану хлеба и тушеных бобов, разогретых Квертором. Они ели горячее в последний раз: разведчики уже искали лагерь Митридата, и нельзя было больше рисковать, разводя костры.

Благодарно кивнув, Корникс принял котелок.

– Странный ты, командир, – проговорил он с набитым ртом. – Еду мне принес…

Юлий некоторое время молча смотрел, как он ест.

– Я думал, для таких, как ты, со службой покончено навсегда. Из легиона ушел лет, наверное, двадцать назад?

– Больше тридцати, и ты об этом знаешь, – ответил ветеран, улыбаясь и пережевывая хлебный мякиш беззубыми челюстями. – Но сейчас это не имеет значения.

– Семья у тебя есть? – продолжал расспрашивать Юлий.

Его интересовал вопрос: почему старик не остался дома, а вместе со всеми растрачивает в походе последние силы?

– Когда начался мятеж, моя жена умерла. Я остался один.

Юлий поднялся и взглянул на безмятежно жующего старика. Временами, двигая больной ногой, тот слегка морщился. Молодой офицер перевел взгляд на его щит и меч, прислоненные к дереву. Ветеран посмотрел туда же и ответил на непрозвучавший вопрос:

– Не беспокойся, я еще могу пользоваться ими.

– Тебе придется их применить. Говорят, Митридат собрал целую армию.

Корникс презрительно фыркнул: