Подошел Гадитик и, подняв брови, вопросительно посмотрел Юлию в лицо.

– Мы их нашли, – подтвердил молодой офицер. – Судя по всему, около десяти тысяч. Думаю, десять миль надо пройти сегодня, а последние двадцать – завтра после захода солнца. Лучники снимут часовых, и еще до рассвета мы нанесем удар по главным силам Митридата.

Гадитик недоверчиво покачал головой:

– После быстрого ночного перехода ветераны останутся без сил. Нас могут перебить.

– Сейчас они годятся к бою в гораздо большей степени, чем в момент выхода из города. Безусловно, будет трудно, некоторых мы потеряем, это неизбежно, но на нашей стороне окажется преимущество внезапности. Не забывай, они провели в походах всю свою жизнь. После первого нападения ты организуешь быстрое отступление. Я не хочу, чтобы солдаты бились насмерть с таким множеством врагов… Вдолби им в голову, что это будет удар с наскока – быстро атаковать, убить как можно больше мятежников и убраться. До рассвета постараемся уйти подальше, а там видно будет.

Цезарь посмотрел сквозь покрытые мхом ветви на небо над головой:

– Скоро стемнеет, Гадитик. Готовь людей к выступлению. К завтрашнему дню мы должны быть возле их лагеря, но обязаны остаться незамеченными. Тактику обсудим на месте. Нет смысла что-то планировать, пока не увидим расположение сил противника. Нам нужно не разгромить их, а просто заставить сняться с места и пойти на запад, навстречу легионам, идущим со стороны побережья.

– Если они оттуда идут, – спокойно заметил Гадитик.

– Они придут. Что бы там ни случилось после смерти Суллы, сенат не отдаст Грецию без боя. Выводи солдат, Гадитик.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, центурион отсалютовал. Он знал, что любая атака на превосходящие силы противника опасна, однако ночной удар, предложенный Юлием, является наилучшим выбором.

Митридат имел подавляющее численное превосходство, но в его лагере собрались необученные крестьяне и ремесленники, которым предстояло столкновение с опытнейшими бойцами. Конечно, в сражении против десяти тысяч этот аргумент не мог быть решающим, но значил он много.

Велев солдатам «Ястреба» сворачивать лагерь, Гадитик наблюдал, как ветераны и молодые воины вместе готовились к выступлению, споро, без суеты собирали все необходимое и затем свободным строем быстро выдвигались из леса на открытую местность. Действительно волки, думал центурион. По крайней мере, некоторые из них.

Глава 24

Митридат лишился часовых, охранявших лагерь по периметру, и даже не знал об этом. Юлий наблюдал за внешним кольцом охранения около часа и наконец с удовлетворением улыбнулся: царь греков использовал простую систему размещения дозорных. Каждый часовой стоял возле горящего факела, закрепленного на макушке деревянного шеста. Через равные промежутки времени он вынимал шест из ямки и помахивал факелом над головой, подавая сигналы внутреннему кольцу часовых и своим соседям по оцеплению.