К гордости Брута, солдаты Перворожденного не раскисли, хотя и поняли, что их истребление неизбежно. Они заняли позицию около стен поместья и привели оружие в готовность, расчехлив дротики, чтобы сразу воспользоваться ими, когда начнется атака. У каждого имелось по четыре длинных дротика, и многие враги упадут замертво, прежде чем успеют приблизиться к их мечам.

– Спокойно… – предупредил Брут своих людей.

Еще несколько шагов – и солдаты с обеих сторон вступят в схватку.

Неожиданно в рядах противника прозвучал приказ остановиться, и солдаты замерли, послушно прекратив движение. Брут удивленно поднял брови, всматриваясь в лица врагов.

Внезапно его взгляд остановился на Юлии, – к изумлению окружающих, он громко расхохотался.

– Стоять!.. – приказал он своим двадцати солдатам и подождал, пока они зачехлят дротики и возвратят в ножны мечи.

Когда все успокоилось, Брут, улыбаясь, пошел к стоящим напротив воинам.

Цезарь заговорил первым:

– Вы хоть понимаете, что мы чуть вас не перерезали? – с усмешкой спросил он.

– Я только что подумал о том же. Мои люди бросили бы в вас пару копий, прежде чем вы приблизились еще на десять шагов. Такая удача, что я тебя встретил.

– Я узнал тебя, – самодовольно перебил его Кабера.

Брут обрадовался, увидев, что старик жив. Трое мужчин обнялись, к полному смущению солдат.

Юлий первым пришел в себя и с удивлением заметил на нагруднике Марка три скрещенные стрелы:

– Боги!.. Это же эмблема Перворожденного, не так ли?

Брут кивнул, его глаза вспыхнули.

– Да. Я принял командование над ним, хотя легион пока и не полностью укомплектован.

– И сколько же вам не хватает?

– Около четырех тысяч человек, так уж получилось…

Юлий присвистнул:

– Нам есть о чем с тобой поговорить. Тубрук знает, что я вернулся?