У Брута все еще был удрученный вид, но улыбка стала медленно расплываться по лицу.

– Возможно. Послушай, сенат узнает от него, что у тебя столько солдат. Будет скандал. Тебе следует отправить какое-то количество воинов в казармы Перворожденного.

– Я так и поступлю через некоторое время, но сначала надо сделать несколько дел. Мои остальные центурии тоже должны быть туда переброшены из поместья.

Неожиданно Юлия поразила одна мысль.

– Как же сенат разрешает присутствие в городе Перворожденного?

Брут пожал плечами:

– Не забывай, что он в списках легионов. Кроме того, казармы находятся за пределами стены, около северных ворот. У меня одна из лучших тренировочных площадок в Риме, а Рений – лучший мастер по части мечей. Тебе следует посмотреть.

– Ты многое сделал, Брут, – сказал Цезарь, похлопав друга по плечу. – Рим теперь не будет прежним, раз мы вернулись. Я приведу к тебе своих людей сразу же, как только буду уверен, что Антонид ничего не предпримет.

Брут протянул руку: его переполнял энтузиазм.

– Нам очень нужны твои люди. Перворожденный значительно окрепнет. Я не узнаю отдыха, пока легион не вернет былую силу. Марий…

Юлий схватил его за руку:

– Нет, Марк. Ты меня не понял. Мои люди присягали мне одному. Они не могут подчиняться тебе.

Он не хотел быть грубым со своим другом, но лучше все прояснить с самого начала.

– Что?.. – воскликнул ошеломленный Брут. – Послушай, они не являются частью какого-либо легиона, а в Перворожденном меньше тысячи человек. Все, что тебе надо сделать…

Цезарь покачал головой:

– Я помогу тебе набрать людей, как и обещал, но не этих. Прости меня.

Брут недоверчиво смотрел на него:

– Но ведь я возрождаю Перворожденный именно ради тебя. Я должен быть твоим мечом в Риме, помнишь?..

– Я помню, – ответил Юлий, опять взяв Марка за руку. – Для меня наша дружба значит больше, чем что бы то ни было, кроме жизни моей жены и дочери. В моих жилах течет твоя кровь, ты это помнишь? А моя – в твоих.

Он немного помедлил и крепко сжал руку друга.