– Как еще ты сможешь быть моим мечом, Марк? Но я не могу просить тебя отказаться от должности, о которой ты всегда мечтал. Это слишком.

Юлий мягко взял товарища за руку.

– Нет, – пробормотал Брут, внезапно приняв решение. – Это совсем не важно. Мы связаны старыми клятвами, и я всегда говорил, что сразу явлюсь, как только ты меня позовешь. Ты ведь зовешь меня сейчас?

Цезарь глубоко вздохнул, оценив жертву друга и чувствуя, как заколотилось в груди сердце.

– Я зову тебя, – ответил он спокойно.

Брут кивнул:

– Тогда я связываю себя с твоими Волками, и с сегодняшнего дня мы начинаем воссоздание Перворожденного.

Оставив с собой только пять человек, Юлий шел по многолюдным улицам к месту встречи, назначенной Тубруком.

Настроение у него было прекрасное. Дом дяди теперь принадлежит ему, его охраняют двадцать солдат. Что еще важнее, проблема Перворожденного тоже решена. Цезарь молча благодарил Брута и Рения за верность. И все же где-то в глубине души какая-то его часть говорила, что в конечном итоге Юлий манипулирует их любовью к нему так же хладнокровно, как это могло быть с любым врагом. Цезарь говорил себе, что другого выхода нет, но внутренний голос не успокаивался.

Недалеко от дома Мария Юлий легко нашел мастерскую Таббика. Подходя к зданию, он вдруг заметил, что его переполнило волнение. Цезарь не видел Александрию со дня своей свадьбы и сначала не решился спросить Тубрука, выжила ли она в той ужасной бойне, последовавшей за его уходом из города.

Протянув руку к двери, Юлий заколебался, почувствовав знакомую нервозность, которую всегда ощущал в присутствии девушки. Он удивленно покачал головой, узнав это чувство, потом вошел в дом, оставив своих людей снаружи.

Александрия стояла в нескольких шагах от двери. Она повернулась поприветствовать нового посетителя и радостно засмеялась, увидев Цезаря. Это было простое удовольствие от встречи со старым знакомым. Шею девушки охватывало золотое ожерелье. Рядом работал Таббик.

У Юлия защемило сердце, когда он увидел девушку. С золотым украшением она, казалось, приобрела самоуважение и достоинство, которых у нее раньше не было.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал он, закрывая дверь.

– Это потому, что рядом со мной теперь Таббик, – просто сказала Александрия.

Мастер что-то пробормотал, оторвавшись от работы, посмотрел на человека, вошедшего в магазин, и выпрямился.

– Вы покупаете или продаете? – спросил он, снимая с шеи Александрии ожерелье.

Цезарю стало жаль, что он делает это.

– Нет, Таббик. Юлий – мой старый друг, – сказала девушка.