Адвокат снова улыбнулся.

– Я сочувствую доводам, которые приводил молодой Цезарь, но они не способны пролить ни малейшего света на это дело. Уверен, ему хотелось бы пойти еще дальше и обратиться к истории дома вплоть до закладки фундамента, но в таком раздувании дела нет необходимости. Я могу повторить свои слова насчет самого сурового наказания, хотя и сожалею, что Рим может потерять столь пылкого молодого трибуна…

Весь облик Руфия выражал глубокую печаль по поводу грядущего сурового наказания, когда он занял свое место и заговорил о чем-то с Антонидом, смотревшим на Юлия прищуренными глазами.

Цезарь снова поднялся с места.

– Так как почтенный Руфий ссылается на документы и купчую, я думаю, он принес их в суд для изучения, – сказал он.

Судьи посмотрели на Руфия – тот саркастически усмехнулся.

– Если бы собственность была лошадью или рабом, несомненно, я представил бы вам купчую. К несчастью, это дом, внезапно захваченный вооруженными людьми. Документы остались внутри, и Цезарю это хорошо известно.

Судья, постоянно говоривший за своих коллег, хмуро посмотрел на Юлия.

– Эти документы у тебя? – спросил он.

– Клянусь, у меня их нет, – ответил Юлий. – В доме Мария нет и следа купчей.

Цезарь опять сел. Поскольку прошлой ночью по совету Квинта он сжег все бумаги, его совесть была чиста: не прозвучало ни слова лжи.

– Итак, ни одной из сторон не могут быть представлены никакие документы на собственность? – спокойно продолжил судья.

Юлий покачал головой. Руфий повторил это движение, хотя его лицо сморщилось в гримасе раздражения. Он опять встал и обратился к судье.

– Мой клиент предполагал, что эти важные документы могут исчезнуть до суда, – сказал он с едва скрываемой насмешливой улыбкой, предназначенной Юлию. – Поэтому мы пригласили свидетеля, который присутствовал на аукционе и может подтвердить законность покупки советника Антонида.

Свидетель встал со стула. Цезарь узнал его: это был один из тех, кто сидел рядом с Катоном в здании сената – сутулый, тщедушный человек, постоянно убирающий со лба прядь жидких волос.

– Я, Публий Тенелия, подтверждаю законность сделки.

– Могу я задать вопрос этому человеку? – спросил Юлий и, получив разрешение, вышел вперед. – Ты присутствовал на аукционе? – задал он вопрос.

– Да. Я был там с начала до конца.

– Ты видел, что купчая была подписана Антонидом?

Человек заколебался, прежде чем ответить.