– Претор, судьи, сенаторы, – громко заговорил Цезарь, чтобы было слышно и толпе.

Народу это понравилось, но претор нахмурился. Юлий принял его настрой во внимание. Инстинктивно он чувствовал, что защита чести Мария больше обращена к людям, страдавшим под гнетом Суллы, чем к молчаливым судьям, однако заигрывание с плебсом было опасно тем, что Цезарь мог настроить суд против себя в этом деле. Следует быть осмотрительнее.

– Этому делу гораздо больше, чем пять недель, – начал он. – Оно началось однажды ночью три года назад, когда город оказался на грани гражданской войны. Марий был назначен консулом Рима, и его легион охранял город от атак…

– Я прошу суд заставить ответчика прекратить бессвязное бормотание, – перебил его Руфий, встав со своего места. – Дело касается владения домом, а не исторических фактов.

Судьи посовещались какое-то время, потом один из них встал.

– Не перебивай, Руфий. Ответчик имеет право представить дело так, как он считает правильным, – сказал он.

Адвокат замолчал и сел.

– Спасибо, – произнес Юлий. – Как вам хорошо известно, Марий был моим дядей. Он взял на себя защиту города, когда Сулла отправился в Грецию, чтобы нанести поражение Митридату, с чем он, надо отметить, не справился…

В толпе раздались смешки, но сразу воцарилась тишина, едва претор бросил строгий взгляд в ее сторону.

Юлий продолжал:

– Марий был уверен, что Сулла вернется в город с целью присвоения власти. Чтобы это предотвратить, он укрепил стены Рима и подготовил своих людей к отражению нападения. Если бы Сулла подошел к городу, не имея тайных намерений, ему было бы позволено снова занять свой консульский пост, и мир в городе остался бы незыблемым. Вместо этого он послал убийц, напавших на Мария в темноте с целью трусливого убийства. Люди Суллы открыли ворота и позволили своему хозяину войти в Рим. Я думаю, это был первый за триста лет вооруженный захват города…

Цезарь остановился на секунду, чтобы перевести дыхание, и посмотрел на судей, пытаясь определить их реакцию на свои слова, но те сидели неподвижно, ничем не выдавая своих эмоций.

– Мой дядя был убит кинжалом, убит рукой Суллы, и, хотя его легион храбро сражался, солдаты тоже пали от рук захватчиков…

– Это уже слишком! – закричал Руфий, вскакивая с места. – Он чернит имя горячо любимого правителя Рима при полном попустительстве суда! Я должен просить вас наказать его за безрассудство!

Один из судей наклонился к Юлию:

– Ты испытываешь наше терпение, Цезарь. Если дело обернется против тебя, можешь быть уверен, что суд учтет неуважение к себе, когда дойдет до приговора. Ты понимаешь это?