– Что?! Как ты смеешь?.. – гневно воскликнул Антонид, вскакивая с места.

Руфий силой усадил его обратно, что-то настойчиво шепча на ухо.

Когда Антонид успокоился, адвокат обратился к судьям:

– Ответчик публично высказывает презрение к оппоненту, уважаемые судьи, провоцируя моего клиента. Дом был пуст, когда истец заключил законную сделку и купил его. Ни о какой арендной плате не может быть и речи!

– Моя семья предпочла держать его пустым, – это было их право. Тем не менее деньги могли быть заработаны для меня, но не для арендатора, которого вы представляете, – парировал Юлий.

Судья кашлянул, потом наклонился к двум своим коллегам, чтобы посовещаться.

После минутного обмена мнениями он сказал:

– Дело кажется достаточно ясным. Есть ли у вас еще что сказать, прежде чем мы удалимся на совещание?

Юлий напрягся, но все, что он хотел сообщить, было уже произнесено. Его взгляд остановился на все еще закрытых тканью щитах, однако Цезарь преодолел желание открыть их на обозрение толпе, догадываясь, что судьи сочтут это дешевым представлением.

Юлий не знал, каким будет вердикт: когда же он повернулся к Квинту, тот безучастно пожал плечами.

– У меня все, – сказал Цезарь.

Толпа приветствовала его и осыпала насмешками Руфия, который тоже закончил свое выступление.

Трое судей поднялись с мест, поклонились претору и отправились в здание сената, где они должны были вынести окончательное решение. Дополнительная группа солдат, вызванная из казарм, вооруженная мечами, расчистила им дорогу.

Когда судьи ушли, претор встал и обратился к толпе, напрягая голос, чтобы было слышно всем:

– Когда вернутся судьи, беспорядков быть не должно, каким бы ни оказалось решение. Любые враждебные действия будут быстро и строго наказаны. Вы мирно разойдетесь. Любой, кто ослушается, пожалеет об этом.

Претор сел, не обращая внимания на злобные взгляды, которые бросали на него жители Рима.

Тишина продолжалась не более нескольких секунд, а потом одинокий голос крикнул:

– Марий!..

К нему тут же присоединились те, кто стоял рядом: через несколько мгновений уже вся толпа топала и скандировала имя победителя кимвров и тевтонов, а собравшиеся сенаторы нервно озирались, внезапно осознав, что их отделяет от сборища разбушевавшихся плебеев только лишь жидкая шеренга солдат.

Юлий решил, что настал самый подходящий момент снять покрывала с остальных работ Александрии. Он нашел ее взглядом среди зрителей на скамьях и сдернул покрывало с одного из щитов, увидев взволнованную улыбку девушки.