Он нахмурился, когда из толпы донесся одобрительный шум, и сделал движение, чтобы подать еще один знак стражникам, что сразу утихомирило людей, которым было хорошо известно: лучше не испытывать терпение претора.

– Истец и ответчик, приблизьтесь к символу и завершите церемонию спора, – громко возвестил он.

Антонид вышел вперед с тонким копьем в руке. Юлий поднялся на платформу следом за ним с абсолютно невозмутимым выражением на лице.

Цезарь коснулся своим копьем маленького металлического кольца на щите, потом отступил назад. Антонид проделал то же самое, поджав губы, потому что из толпы послышались насмешки. Потом он повернулся к Юлию спиной и возвратился на свое место рядом с Руфием. Тот стоял, скрестив руки, совершенно спокойный и нисколько не взволнованный происходящим.

– На рассмотрение суда выдвинута спорная собственность. Мы можем начинать, – объявил претор, устраиваясь поудобнее.

Его участие в процедуре было закончено, пока не придет время завершить процесс. Трое судей встали и поклонились ему; один из них откашлялся.

– Адвокат истца выступает первым, – сказал судья Антониду.

Руфий отдал легкий поклон и вышел на три шага вперед, чтобы все хорошо видели его.

– Претор, судьи, сенаторы, – начал он. – Дело простое, хотя наказание, предусмотренное законом, может быть очень суровым. Пять недель назад ответчик привел в город вооруженных солдат для осуществления насилия. Подобное преступление наказывается смертью или ссылкой. Мало того, ответчик использовал своих людей, чтобы ворваться в дом истца, советника Антонида. Последнее наказуется простой поркой, но после смертной казни она может показаться излишней жестокостью.

Он немного помедлил. По скамьям пронеслась волна сдержанного смеха. Стоящая толпа безмолвствовала.

– Грубая сила была применена к слугам и стражникам дома, а когда вернулся хозяин, ему теми же солдатами было запрещено входить в его собственный дом.

Руфий снова сделал паузу.

– Мой клиент не мстительный человек, однако преступления, совершенные против него, многочисленны и очень серьезны. Как его адвокат, я прошу у суда самого сурового наказания. Смерть от меча – единственно возможный ответ на подобное неуважение к римским законам.

С того места, где сидели Катон и его сторонники, раздалось несколько вежливых хлопков. Руфий коротко кивнул в их сторону и сел. Горящие от возбуждения глаза выдавали полное отсутствие спокойствия, на которое он претендовал.

– А теперь очередь ответчика, – объявил судья.

Было непонятно, тронули его слова Руфия или нет.

Юлий вышел вперед, чувствуя, как засосало под ложечкой. Он и раньше знал, что враги могут потребовать смертной казни, но услышать это в суде оказалось нелегким испытанием.