– Что ты себе позволяешь. – смеясь, оттолкнул от себя уже переставшего размахивать кулаками Хьюго Вильям. Он положил левую руки на плечи мужчины и большими пальцами поднял его голову, от бессилия повисшую на груди. – Ты не обращай внимания на то, что я смеялся. Мне не больно, нет. Меня веселит твоя вспыльчивость. Но больше никогда, запомни, потому что я теперь даже после отработки буду часто тебя посещать, никогда не поднимай на меня руки. Иначе… я решу тогда же, когда ты снова осмелеешь. Но не волнуйся, я не жестокий.

Слава отпустил голову Хьюго, к которому вернулось ровное дыхание, и вошёл в паб.

– Анна, налей мне чего-нибудь некрепкого. – перевалившись через стойку, обратился Вильям к девушке, которая протирала пыльной тряпкой мокрые стаканы.

Но дочь трактирщика, работавшая в пабе с детства и выучившая различные черты посетителей их заведения, отнеслась без внимания к просьбе мужчины. А Вильям продолжал настаивать. Несколько последующих окликов были произнесены с чувством раздражения, а с последующими мужчина разыгрался, начал гримасничать, что Анна не могла не заметить и от чего засмеялась.

– Меня учили, что за представления артистам надо платить, а я с тебя прошу только кружку. – закончив игру и снова покрыв лицо налётом твёрдой просьбы, повторил Вильям.

Анна отставила последний стакан и, усмехнувшись нахальности помощника, посмотрев на него, вышла из-за стойки и пошла по залу, собирая пустые кружки. Но Вильям, негромко поблагодарив девушку за её глупость и высокомерие, перепрыгнул стойку и, увидев под столом не закупоренный бочонок, залез в него только что вытертой кружкой. Зачерпнув жидкость, он прикрыл тару крышкой так, как она была накинута на бочонок несколько мгновений назад. Выпив стакан горького эля, Вильям поморщил лицо и от приободрения потряс тело. Но один стакан жажду только раззадорил, и мужчина наполнил следующий, после которого решил остановиться и вытер кружку, как это делала Анна.

Опомнившийся о том, что он отпустил должника, Хьюго, выталкивая себя со стула последними силами, которые в его возрасте уже не могли восстанавливаться быстро, …

« Какой возраст! Ему всего-то сорок, а Анне, так как автор об этом не упомянула, но может быть для кого-то это имеет значения, девятнадцать.»

… ввалился в паб в тот момент, когда Вильям заканчивал сокрытие следов своего деяния и приставлял высушенный стакан к группе тех, которые вытерла Анна.

Удивлённый тем, что должник не сбежал, трактирщик сперва взглядом нашёл остановившуюся у дальнего стола и разговаривавшую с теми, кто за ним сидел, Анну, а после подошёл к Вильяму.