Всё утро у Вильяма было прескверное настроение, он молчал за столом, в тишине дома слушая вместе с Анной и Хьюго скудные песни птиц, и бессловно простоял за барной стойкой до обеда.

Когда колокол пробил полдень, Анна внесла в паб и поставила на стол отца три тарелки с рагу, содержавшее в себе те же ингредиенты, что и утренняя похлёбка, но не залитые водой.

– Вильям, о чём ты вчера говорил с Томасом? – поинтересовалась Анна, когда в её тарелке оставалось больше половины рагу, а чашка Вильяма пустая стояла в центре.

– Когда ты отдала меня Андрею, два дня назад, мы с ним разговорились, подружились. – хандря, неохотно выпустил мужчина. – Раз я не могу с ним встретиться сейчас, то хотел больше узнать о нём у его отца. Но Томас не умеет говорить!

– Это ты его ещё в худшем виде не видел. – ехидно вставил Хьюго. Если бы ты не ушёл, а досидел ещё две питы, тебе бы, я думаю, понравилось, как он выговаривает слова по буквам.

– Если бы я остался, то не думаю, что тебе бы хотелось, на следующий день чинить всю мебель. – сквозь зубы огрызнулся Вильям, бесцельно смотря в зал.

– Я с детства знаю Андрея и, думаю, даже лучше Томаса. О чём ты его спрашивал? – Анна взвалила на себя тяжёлый взгляд Вильяма, пытаясь смягчить мужчину улыбкой своего пухлого лица.

– Постой. – перебила она начавшего речь Вильяма и обратилась к отцу. – Сегодня вечером, на площади. Разреши нам сходить! Здесь никого не будет.

– Пойдём вместе. – задорно согласился трактирщик, допивая эль.

– А что будет на площадь? – заинтересовался Вильям, а тяжесть эмоций начала исчезать.

– Мы встретим там Андрея. Он наверняка придёт. – не выслушав вопрос, сразу после слов Вильяма, не успев понять которые, вставила Анна.

– Зачем нам идти на площадь? – сдерживая голос тихим, улыбнувшись, повторил мужчина.

– Казнь Герберта.

От сдержанности не осталось и следа, пропала грусть и уступила первенство лихорадочному увлечению, приобретённое Вильямом после первого посещения подобного мероприятия.

– В чём он обвинён?

– И обвинён, и вина доказана, и осуждён. – всех интересовало будущее зрелище, и Хьюго занял место в разговоре.

– Он украл стадо овец, но Иоханн смог его поймать. – объяснила Анна, обрадовавшаяся воспрявшему энтузиазму Вильяма.

– Но не расстраивай меня, не может быть, чтобы только казнили!

– Перед повешеньем ему отрубят оставшееся ухо.

– Что же он украл в первый раз?