Олиссеус задержал кисть над вазой, так что Элисса заметила его долесекундное размышление.

– Садись. – кратко разрешил гончар.

Ничего не ответив, девушка развернулась, чтобы принести стул от гончарного круга, но Олиссеус вскрикнул на неё, и Элисса достала табурет, спрятанный под столом, на который она положила руки, а после склонила и голову. Пролежала девушка грудью на столе больше часа, наблюдая за Олиссиусом и его работой, до того, как дверь в мастерскую открыл Софокльз.

– Олиссеус, Элисса, я поехал. – сообщил он и вернулся на кухню.

Элисса подорвалась за ним и, проскочив через жилую комнату, в которой юноши уже не оказалось, перешла в госпиталь.

– Ты не можешь уйти, не попрощавшись с Антипатросом.

– Я знаю. Ты хочешь со мной? – опередив Элиссу в её вопросе, предложил Софокльз, остановившись посередине комнаты.

– Нас пустят?

– Если струсила, то оставайся здесь. – ухмыльнувшись, поддразнил её юноша.

– Как ты обойдёшь охрану? – Элисса подошла к Софокльзу.

– Ты пойдёшь? – продолжая дразнить девушку и не отвечая ей, сохраняя твёрдость голоса во всех предложения, спросил Софокльз.

– Да. – решив играть по его правилам, сказала Элисса.

Софокльз улыбнулся и вышел на улицу, придерживая девушке дверь. По дороге Элисса спрашивала о Платеях и об учёбе юноши в школе.

«Вот здесь бы вам пришлось слушать его рассказы, а вы уже всё, и даже больше, знаете от меня.»

Школа всё ещё была окружена, и Элисса начала играть беспокойство об этом, что Софокльз старался не замечать.

– Здравствуйте, а достопочтенный Никий всё ещё находится в этом доме? – подойдя к дверям, спросил у мужчин Софокльз, сделав лицо серьёзное, и тон мягко-деловой.

– Какое у вас дело?

– Совет старейшин полиса Платеи направил меня спросить о принятом на рассмотрения в совете Афин декрете о введении торговых санкций против Мегары.

– Подождите, я о вас доложу. – поворачиваясь к двери, попросил стоявший справа от Софокльза стражник.

– Спасибо, но у меня нет времени на соблюдение расточающих его правил.