– Ты надеешься на меня, но я не смогу им ни о чём рассказать. – угнетающе подхватила Элисса.

– Элисса, я знаю, что у тебя получится. У тебя прекрасный ум, и если ты прочитаешь пару книг по каждой дисциплине, то сама сможешь добавить что-нибудь из своего опыта.

– Ты давал мне книги, когда я лежала в госпитале, но… прости, хотя я и говорила, что запоминала половину, но понимала только четвёртую часть. – перетягивая бывшие у учителя чувства вины к себе, жалостливо сдвинув брови, вырвала из себя Элисса.

– Ты согласишься работать в школе, если я помогу тебе с книгами? – согнув ноги, Антипатрос сел перед девушкой и невесомо дотронулся ладонями до её колен.

– Да, я попробую. Но ты же сказал, что уедешь с утра. – склоняясь к нему, поджигала и без того волновавшееся сердце Антипатроса Элисса.

– Ты сможешь уделить мне одну ночь?

В изуродованном воображении Элиссы предложение звучало двояко, но учитель говорил об одном.

– Я перескажу тебе книги и дам несколько конспектов, по которым я проводил уроки для прошлых классов. – заметив замешательство девушки, добавил Антипатрос.

Элисса согласилась, и Антипатрос убежал в школу.

«В Платеи теперь не уедем. Но если работать с Василикой графиком три через три, то, может быть, съездив несколько раз, мы сможем расспросить всех в городе.»– Элисса попыталась найти выход из нового поворота.

Через десять минут вернулся Антипатрос со стопкой глиняных табличек, верх которых удерживал подбородком, которые до рассвета он читал и пересказывал Элиссе. Предметы были скучные, но девушка пыталась выражать полную отдачу своего мышления получению новой информации и слушала, не перебивая, сама же иногда отвлекаясь на назойливые мысли, в которых вспоминала Василику и Никия. К рассвету Антипатрос отложил конспекты от книг, те же глиняные дощечки только на каждую тему в них было написано меньше.

– И как я буду учиться, когда со мной не будет человека, который даже самые сложные темы объясняет несколькими словами, если, конечно, это не философия. – воскликнула Элисса, добавив о философии затем, что большую часть монолога Антипатроса занял именно этот предмет.

– Спасибо, что согласилась помочь. – собираясь уходить, даже слегка наклонив голову, посчитав этот вопрос риторическим, поблагодарил молодой человек и, оставив книги на столе, направился к выходу, что выждала Элисса и, подбежав, обняла его со спины и проговорила.

– Я буду скучать.

Антипатрос, развернувшись, улыбнулся и ушёл. А Элисса, для того чтобы вскоре проснуться, так как выбрала самую неудобную для сна положение, легла на стол и закрыла глаза.