– Ты говоришь, будто скоро уезжаешь. – встревожилась Ксантилла и, прочувствовав онемение шеи, с помочью которой её голова отклонилась назад до своего предела, чтобы смотреть на Антипатроса, встала.

– Со дня на день.

– Но Никий сказал, что ты останешься ещё на неделю. – услышав подтверждение своего опасения, голос Ксантиллы стал прерывистее, а глаза начали расширяться.

– Это были мои слова, но я выбросил их, не подумав. В тот день я начал вспоминать о нас, меня охватило чувство, и я не смог сдержать себя.

– Чувство?

– Это уже не важно. Вы счастливы, а мне надо уехать. – драматично вибрируя голосом, как часто это делали в виденных им трагедиях, проговорил молодой человек.

Когда Ксантилла подходила к школе, а Антипатрос выбирал лучшее место, чтобы произвести впечатление на того, кто бы зашёл в библиотеку, Софокльз, перебирая пальцами нижнюю губу, обходил свою комнату, в поисках решения. А вопрос состоял в том: поговорить ему с Антипатросом сейчас или подождать, пока он вернётся домой, или не говорить вообще. Во-первых, юноша выбрал разговор с учителем, а далее, рассудив, что в доме кроме них есть ещё слуги, и возможно присутствие Ксантиллы, он счёл более правильным пойти в библиотеку. Дорогой Софокльз уже не так рьяно восхищался дворцами Афин и шёл, больше смотря в даль, где за домами расположилась школа, подбирая слова, которыми хотел узнать об эмоциональном и душевном состояниях Антипатроса, и, чтобы не утратить в будущем дружеские с ним отношения, выслушав его полное объяснении о теории, что девушка пользуется им ради привлечения внимания молодого человека, но сам считал, что умная Ксантилла не могла придумать такой глупый способ, и твёрдо был уверен в том, что они любят друг друга обоюдно и самозабвенно. В коридорах Софокльз шёл тихо, стесняясь стука его сандаль о пол, который расползался далеко в тишину громким эхом. Выстояв перед дверью с полминуты, остановив себя для того, чтобы успокоить сердце, и после того, как это ни на что не подействовало, мысли смешались, а руки вспотели, он вошёл в библиотеку и услышал последние слова Ксантиллы: «Нет, ты лжёшь себе.», – после чего девушка поцеловала Антипатроса, который стоял лицом к двери и видел, как зашёл Софокльз. Учитель уже был не в силах сдержать смех, из-за чего даже обрадовался поступку Ксантиллы, не заметивший постороннего взгляда.

«Я думаю, вам и так понятно, о чём они говорили после последней, написанной автором реплики и до этого, так что не буду тратить ещё больше времени, добавляя к тому, что сказал сейчас.»