Просидев до вечера в госпитале, помогая Мелиссе, Элисса пообедала и пошла к Изокрэйтсу, который согласился с тем, что из деревни, кроме Олиссеуса, никто выезжать не собирался в течение нескольких недель.

«А я говорил. Ты скептик. Зато я прав. Итак, у нас две проблемы: первая- он уезжает в дни, на которые у нас назначена работа. Это из-за Василики… Не перебивай, второе- он нас не возьмёт. Почему? А кто мы ему? Какая-то девчонка, которая пришла к ним из леса, не знала их язык, месяц пролежала в больнице. Мы- очередной пациент его жены. Значит надо добиться его расположения. Значит надо как-то отсрочить его отъезд и за эти дни войти в круг его доверия. »– вечером, когда Элисса пыталась уснуть, и в то же время ни разу ещё не закрыла глаза, и под каждую новую реплику поворачивала голову на другую щёку, подытожил один из голосов.

Забыв о том, что Антипатрос попросил её прочесть принесённые им конспекты, девушка весь следующий дня провела в доме Олиссеуса и Мелиссы, перемещаясь из комнат по мере надобности хозяевам, или если они уставали от её разговоров (в большем количестве случаев это относилось к Олиссеусу). В госпитале она снова заимствовала роль Василики, даже была послана в лес для сбора трав, рисунки которых Мелисса показала ей в книге, а в гончарной мастерской Элисса никак не могла найти подходящий предлог для того, чтобы Олиссеус задержал отъезд.

Занявшись одной мыслью, Элисса спросила о том, сколько времени мастер изготавливает одну вазу, начиная с придания формы и кончая упаковыванием в ткань. Ответ Олиссеус начал раскрыто, уточнив, что общее время для каждого изделия неизмеримо и накладывает на себя изменения исключительные в каждой характеристики, но он, как человек знающий своё ремесло и совершенствующий его не один десяток лет, …

«Он прямо так и бахвальствовался.»

… если отдаст всё своё время изготовлению одной вазы, то закончит за три дня.

«Разобьём вазы. – в тот же миг, заслонив собой все предыдущие мысли, выскочила идея, и прыткий мозг девушки сосредоточился на главном. – Все? Нет, может быть две или три. Он же сказал, что если будет работать только над одной, то потратит три дня. Но если разобьём одну, он и без неё поедет, а если больше, то точно времени не хватит. Постой, Антипатрос сказал, что приедет в лучшем случае через две недели, так что мы можем подождать неделю. Нет, если разбить много, могут подумать, что это кто-то специально сделал, он начнёт искать и работа остановится. А почему он об этом не подумает, если разобьём три? Потому что мы представим, что, например, они упали от ветра или на них, от того же ветра, что-нибудь упало. Тогда он только расстроиться, сделает новые и поедет. А может быть он не будет их делать? Если у тебя есть другой план, то можешь рассказать сейчас. Нету. Значит, мы разбиваем вазы и обустраиваем место, склоняя его подозрения от человека до природных явлений. Можно ещё списать на „волю богов“! Откуда я знаю об их богах? Кто-нибудь придумал, как расположить его к нам? Может быть помочь в процессе изготовления. Нет, после того, он нам даже прикасаться к многим вещам тут не разрешает, к тому же в те дни мы будем преподавать. А это значит, что у нас будет свободное время только вечером, и если мы будем тратить его на помощь, то он может подумать, что он нам не безразличен и прочее. От этого мы ничего не теряем, так что попробуем. Надо разбить сегодня. Он говорил о том, пойдёт ли сегодня куда-нибудь?»– уставившись на руки Олиссеуса, придумывала Элисса и, не найдя ни у кого ответа, обратилась к мужчине: