Итак, главное, что мы ему предложим, это помощь на рынке, значит о мастерской лучше не говорить. А я хотел на горшке порисовать. Давайте продолжим тот разговор, в котором он нам про рынок и сказал. То есть напомним ему о торговле, потом скажем, что там сложно привлечь покупателей, а потом можно добавить, что пока мы шли, то заходили в полисы и видели, как по рынку ходили люди и кричали люди, привлекая внимание к товару. Не забывай о легенде! Мы шли только по лесу.»

Выбрав первоначально предложенный вариант, Элисса подвела разговор с Мелиссой к самостоятельному завершению и ушла в мастерскую. Сегодня Олиссеус сидел за столом спиной к входу, а раскалённую вазу, после продолжительных метаний глаз, девушка заметила остывающей под ним.

– Я скоро приду. – не поворачиваясь, как решила Элисса, это было сказано для жены, зашевелился Олиссеус.

Девушка знала неловкость подобных ситуаций, проступила несколько шагов и спросила:

– Вы уже говорили с родителями Лигейи?

– Да. – к удивлению Элиссы, ведь мастер оказался первым человеком, который ответил, не выдержав паузы и тем же тоном голоса.

– Я беспокоилась о вас…

– Мне это не нужно.

– И я знаю, что ничем не могу помочь вам здесь, но я вспомнила о том, как вы описывали мне рынок в Платеях, и подумала, что для того, чтобы привлечь к вам покупателей, я бы могла ходить около вашей палатки, хвалить ваш товар и приглашать их посмотреть его.

– Мои вазы продаются лучше многих. – не уступал Олиссеус, смешивая краску.

– Вы не должны быть с кем-то наравне, вы должны быть величайшим из них.

«Она подслушивала мои речи?»

– Наравне с тобой я точно быть не должен, поэтому прекрати давать мне наставления и уходи, если большего сказать не можешь!

«Теперь и об этом повторы. Не хочу обременять этим лист. Надеюсь, далее вы сами будете понимать, когда, а это в большей часть случаев, Олиссеус выражает бурное негодование.»

– Я только пожелаю вам скорее закончить вазу и продавать всё по самой выгодной цене. Но всё же подумайте над моим предложением, пожалуйста, вы ведь хотите поскорее вернуться домой, а я помогаю вам…

– Из жалости? – перебил Элиссу Олиссеус, заканчивая предложение. – Ты жалеешь меня или сожалеешь о том, что сделала?

Девушка втянула шею и, хотя знала, что гончар её не видит, приняла прошлое положение.

– Я только хочу помочь. – голос её не дрогнул, чему Элисса безмерно благодарила себя.

Под аккомпанемент смеха мастера, она вышла из комнаты, уверила Мелиссу в том, что её муж скоро закончит работу, и с докучавшими мыслями о том, не мог ли Олиссеус догадается, что вазу разбила она, или видел её, а просьбу придумал, чтобы узнать бесчестность её, ушла домой.