А на пятый шаг Женя вдруг ощутил, как разом стал ужасно маленьким. Как муравей, за которым следит тот, кто может раздавить его в любую секунду. И в тот же миг почувствовал взгляд этого некто. Он был здесь. Занимал весь угол. Тот, самый черный. Настолько черный, что там и угла уже нет. А одна безграничная, уходящая в ночь мгла.

Сердце сжалось. Сжался и он сам. И, как пружина, рванул. В один миг – два шага. И голос в голове: «Сожги дом!»

Он врезался в стену. Тьма позади дернулась. Так показалось.

Пошел вдоль стены, толкая, упираясь. Искал дверь, она открывалась наружу.

И снова голос: «Сожги дом, чужак!»

Спина – в ледяных иглах, каждый укол как предчувствие удара, вонзающегося с болью. Лишь царапины, что не зажили еще с той ночи, пылали огнем. Затылок вздыбился волосами. И ими же ощущал, как голос поднимается от шеи мурашками и втекает внутрь.

«Освободи нас! Сожги дом! Твой огонь с нами, чужак!»

Тьма позади двигалась. Подступала вихрем. Слабым, но огромным. Женек же становился все крохотней.

Сухое, скрипучее дерево не поддавалось. Ладони покрывала пыль и облепила паутина. Припав к стене, он судорожно пробирался вдоль. Буквально полз по ней.

Что мягкое и пушистое скользнуло по коже голеней. И обожгло. Женя завопил всем нутром. Стал биться в стену с силой, через боль. Шаг в бок – удар, еще шаг – удар. Ноги горели. Крик все рвался наружу.

И только в голове родилось – «Я сожгу дом», – как дерево поддалось. Дверь отскочила. Женек споткнулся о порог. Потянулся ухватиться за косяк, но упал на спину. И онемел.

Свет проник было внутрь. Но уперся в густоту тьмы. В черноту кошачьей шерсти. Все пространство пристройки занимал огромный угольно-черный кот.

Не было стен, не было потолка. Только большой мрачный, как смоль, кот сидел, пригнув голову, неподвижно. Лишь хвост его извивался змеей у лап. Черный Мяук взирал на Женю пустыми глазницами, истекающими чернилами, как кровью. И видел его насквозь. Его страх, его слабость и его восторг.

На долю секунды Женек действительно ощутил восторг от осознания, что мир в самом деле не так скучен. Что нет, его нельзя просто объяснить занудными словами занудных взрослых. Что да, в нем есть место тайнам и загадкам, кошмарным и ужасным. И что, конечно, никакие не глупости – он всегда это знал – выдумывали они с Катей постоянно.

Это была лишь искра, мгновение.

А в следующий миг он, не помня себя, уже отползал прочь. Но глаз отвести был не в силах. Черный Мяук склонил голову ниже, к самой двери. И в бездне его глазниц Женя увидел рыжее солнце – зрачок, окруженное играющим всеми оттенками радуги ободком.