– Мы только чуточку! – крикнула Катя, убегая.

На подходе к дому Катька все-таки спросила:

– Это что не твои кроссовки?

Женя как вдохнул, так и не выдохнул. Сглотнул тяжело. Мысли метались в голове. Он тряхнул ею, разозлился и выпалил:

– Да. Да, я ошибся. Случайно, – признался, и стало легче. – Было темно, вы меня торопили, и только эти были как мои. Других не было, или… я не увидел.

Они свернули к воротам дома.

– И что, это Костика кроссовки? – тише обычного спросила сестра.

– Да не знаю я! – отрезал Женек. А у самого голос едва не дрожал.

Они вошли во двор. Направились к крылечку. Из конуры выбежал Зверь и залаял на них. Женька перепрыгнул обе ступеньки и залетел на крыльцо. Катя же осталась поболтать с четвероногим сторожем. В отличие от него она как-то понимала, когда собаки радуются, а когда злятся.

Обуви на коврике почти не было. Пара галош и тапочки. Дома, похоже, никто не сидел. Женя осмотрел внимательнее, заглянул под ступеньки. Кроссовок не нашел. Подумал проверить и в сенях, взялся за дверь, но услышал:

– А, это вы, дети! В гости?

Во двор из сада вышла тетя Сирень.

– Мы спросить просто, теть Сирень, здравствуйте, – приветствовала ее Катя.

Женек захотел ее треснуть. Не собирался он ничего спрашивать!

– Да? А что случилось? – улыбнулась тетушка.

Катька повернулась к Жене, вместе с ней и тетя Сирень. Он судорожно выдумывал какой-то вопрос.

– Так что стряслось-то? – послышалась тревога в голосе тетушки.

Женек плюнул – может, так даже лучше:

– Просто это… Вы не находили после юбилея оставленные кроссовки здесь?