Кое-кто говорил: «Сорок шесть воинов собрались вместе, вооружились и надели знаки отличия, как в бою, что является тяжелым преступлением. Что вы ответите на это?»

Я скажу так: «Вы говорите об этом так, будто воины бросили вызов сёгунату. Но даже если вы обвиняете их в том, что они объединились в «армию», они ворвались в дом затем, чтобы убить врага их господина, и потому не могли должным образом не подготовиться. Они не имели ни малейшего намерения выказывать неповиновение властям и тревожить их.

Даже в попытке убить врага своего родителя вы можете создать суматоху и беспорядки, что зависит от вашего противника и места. Но ведь это не является частью ваших намерений. Если же в данном случае думаете только о властях и вам не удается убить врага, это значит, что воля отца или господина вторична для вас.

Далее, эти воины, исполняя задуманное, не потревожили соседей и, более того, даже в доме врага старались не убивать тех, кто не оказывал сопротивления. Покидая дом, они позаботились о том, чтобы не начался пожар. Если обвинять этих людей в неповиновении властям только за то, что они были в полном боевом облачении, это значит намеренно пренебрегать подлинной целью их поступка.

В целом же, когда речь идет о великих свершениях, подобных данному, следует видеть подлинные мотивы и побуждения и прощать те немногие ошибки, что были допущены. Тогда исполненный преданности и справедливости поступок не будет запятнан. Стояла ночь, поэтому без знаков отличия было бы трудно разобрать своих и чужих. Луки и мушкеты взяли на случай, если враг попытается спастись бегством. Раненый воин не сможет убить врага, поэтому они облачились в доспехи.

Наконец, если бы только Оиси и его сын убили Кодзукэносукэ, будучи в обычной одежде, неужели бы сёгун сказал: «Вы не совершили никакого преступления», и позволил бы им остаться в живых?»

* * *

Теперь, быть может, самое время упомянуть о том, как правительство отнеслось к некоторым родственникам тех, кто участвовал в нападении.

У сорока шести воинов всего было девятнадцать сыновей. Четверо из них, в возрасте пятнадцати лет и старше, были отправлены в ссылку, но спустя три года амнистированы. Все они постриглись в монахи, ибо только это позволило им вернуться из ссылки. Подобный приговор можно считать очень мягким, ибо в те времена наказание родственников было обычным делом, а в качестве примера часто приводили Фан Сяо-жу (1357–1402). Фан, ученый, в начале правления династии Мин отказался фальсифицировать документы в пользу узурпировавшего престол императора. В итоге были выслежены и убиты все его родственники, близкие и дальние, всего несколько сот человек.