Сорок шесть воинов ничего не имели против Кира. Причиной смерти их господина стала его собственная опрометчивость, а не Кира. Воины убили Кира потому, что это хотел сделать их господин. Они хотели успокоить его прах. Вот почему, показав голову Кира перед могилой своего господина в храме Сэнгаку, они затем положили ее на церемониальный поднос и отдали монаху. Когда Тикара необдуманно произнес что-то оскорбительное у головы врага, [его отец] Кураносукэ твердо указал ему, что не следует вести себя грубо со знатным человеком, даже если он обезглавлен. Они не ненавидели Кира.
Они утвердили справедливость – как можно говорить о том, что они стали бы хлестать труп врага. Они думали совершенно иначе, чем У Цзы-сюй. Они также не были похожи на тех, кто завидует чужой славе и клевещет на другого…
Часть IV. Современная повесть
Часть IV. Современная повесть
Мори Огаи: «Семья Абэ»
Мори Огаи: «Семья Абэ»
Тринадцатого сентября 1912 г., в день похорон императора Мэйдзи, генерал Ноги Марэсукэ и его жена покончили с собой. В своем завещании генерал написал: «Я с сожалением сознаю, что, следуя за его величеством, я совершаю тяжкое преступление. Но с тех пор, как в ходе гражданской войны десятого года Мэйдзи [1877] я потерял свой флаг, я все время искал смерти, но безуспешно. Более того, вплоть до сего дня император оказывал мне особые милости и относился ко мне с исключительным сочувствием. Я стал немощным и мог бы быть полезен уже очень недолгое время. И тут тяжелая утрата наполнила мое сердце таким отчаянием, что я принял решение».
Потеря флага в единственном сражении, равно как и чувство вины за то, что он не понес наказания, были не единственной причиной отчаяния генерала. Во время осады Порт-Артура в ходе Русско-Японской войны он понес огромные потери и, видимо, знал, что не был смещен со своего поста, как того требовал начальник Генерального штаба, лишь благодаря вмешательству императора Мэйдзи.
Поступок Ноги произвел впечатление на многих людей, хотя часть молодежи осудила его как «анахронизм». Например, в США поэтесса Харриет Монро (1860–1936) написала в его память стихотворение, которое так и называлось – «Ноги». Оно было опубликовано во втором номере только что созданного ею журнала «Поэзия»:
Одним из тех писателей, кого потрясла смерть Ноги, был Мори Огаи (1862–1922)[224]. Армейский офицер, он изучал медицину в Германии и сделал стремительную карьеру, уже в 45 лет став генералом медицинской службы. Кроме того, Огаи пользовался большим авторитетом в литературных кругах и всеми силами способствовал распространению в Японии философских идей и литературы Запада. Смерть друга Ноги привела его в замешательство. Уже 18 сентября, через шесть дней после смерти Ноги и в день его похорон, Огаи принес издателю свою первую новеллу о прошлом Японии. Она называлась «Завещание Окицу Ягоэмона» и начиналась так: «Сегодня я покончу с собой. Некоторых это удивит, и они скажут, что я, Ягоэмон, совсем одряхлел и выжил из ума. Но дело совсем не в этом». И далее Ягоэмон говорит о том, что произошло тридцатью годами ранее.