«Что касается жизни, то утром нельзя предугадать, что произойдет вечером. Кто мог знать, что Кира не умрет своей смертью? Почему нужно было ждать следующей зимы? А если бы Кира умер прежде, чем воины из Ако осуществили свою месть?» и т. д.

Затем он [Дадзаи] продолжает: «Если бы враг умер до наступления зимы, что бы тогда сделали сорок шесть воинов: постриглись бы в монахи или хлестали его труп? Если бы они сделали что-нибудь подобное, то стали бы посмешищем для всей страны».

Что же означают подобные слова?

Конечно, всегда очевидно, что нельзя рассчитывать на то, что кто-то будет жить вечно. Но в самом этом «всегда» есть непостоянство. Если начнешь беспокоиться о том, что произойдет в будущем, то никогда никому не одолжишь денег и ни за что не дашь обещания жениться. Конечно, если бы они отомстили спустя пять или семь лет, их можно было бы обвинить в промедлении, но они ждали лишь до следующей зимы, выбирая подходящий момент и разрабатывая план мести, чтобы не ошибиться.

Господин Дадзаи, видимо, думает, что им следовало напасть, несмотря ни на что, и, вне зависимости от того, победят они или проиграют, умереть на месте. Он явно не понял подлинного смысла их намерений.

В конце концов, господин Асано, не в силах сдержать возмущение и гнев, решил убить Кира и умереть сам. Он прекрасно понимал, что тем самым положит конец своему дому. Но, не думая ни о чем, он все-таки напал на Кира, однако не смог его убить. В результате он погиб, его дом был уничтожен, а враг остался жив. Верные самураи не смогли свыкнуться с мыслью, что черви поедают костный мозг их господина, что от мук он переворачивается в могиле, и потому решили отомстить.

Если следовать нити рассуждений господина Дадзаи, то им следовало немедленно напасть на Кира, подобно собачонке, кидающейся на вас. А если бы опять погибли лишь они, и господин Кира мог бы стать еще спокойнее, ничего не опасаясь, а господина Асано по-прежнему поедали бы в могиле черви? Они не хотели, чтобы все получилось так.

Предположим, что если бы полководец, которому приказано уничтожить врага императора, думал о том, что не сможет утвердить свою славу, если враг вдруг умрет от болезни; если бы перед тем, как выстроить армию и построить укрепления, он один помчался бы, размахивая мечом, в лагерь врага и был бы убит – похвалил бы его тогда император как преданного подданного? Нет, он стал бы тогда посмешищем для всех.

Полководец должен первым делом укрепить свою армию и выработать стратегию: только тогда он может идти в землю врага, осуществить свой план и привезти голову врага, с тем чтобы успокоить тревоги императора. Вот как, полагаю я, должен действовать преданный слуга. Если же враг вдруг умрет от болезни, все, что остается – это отменить поход, что не будет позорным для полководца…