Ободренная, она вернулась в Багдад и написала в Госдепартамент депешу, говорящую о том, что с Саддамом можно иметь дело. Ей, конечно же, не поверили – но она принялась за дело, заводя в Ирак кое-какие американские компании, в основном строительные. Конкурировать было сложно – например те же корейцы и местные государственные компании широко применяли почти рабский труд гастарбайтеров, советские вообще работали на каких-то странных некоммерческих условиях. Но эти работы – отличались низким качеством, а когда речь шла о добыче нефти, о строительстве жилья для себя и высших сановников – Саддам понимал, что тут экономить не стоит.

И все шло хорошо до тех пор, пока в один прекрасный день все не рухнуло.

О том, что ЦРУ проводит операцию по устранению Саддама – ее не поставили в курс. Совершенно. Вообще отношения между Госдепом и ЦРУ отличались напряженностью и неоднозначностью. Считалось, что то ли ЦРУ является ударным отрядом Госдепартамента, то ли Госдепартамент считается легальной частью ЦРУ – на деле же везде было по-разному. В той же Москве, где к власти пришли неосталинисты – они работали рука об руку. В странах, являвшихся сторонниками США – они грызлись за кусок власти. А вот в таких странах как Ирак, находящихся в неопределенном состоянии – часто посол пытался хоть как-то наладить отношения, а ЦРУ их рушило своими действиями.

Вне себя от того, что ей доложили – совершено покушение на Саддама, захвачены граждане США – она заказала срочный телефонный разговор с Вашингтоном. Бейкера на месте не было – но был его зам, Лоренс Иглбергер. Иглбургер, бывший помощник Киссинджера и один из его людей, оставшихся в Госдепе – был сторонником «мягкой силы» и почти всегда выступал против каких-либо острых акций, считая, что они не приведут ни к чему, кроме беды.

Она кричала на него минут пять, и все это время он стоически слушал. Затем мягко заметил

– Эйприл, я не менее удивлен этим, чем ты

– Удивлена?! – она задохнулась от гнева – да я вне себя, если ты это еще не заметил. Что у нас происходит? Кто это вообще был?!

– Мы пытаемся выяснить это сейчас. Нас никто не поставил в курс.

– Что это гребаное ЦРУ о себе возомнило? Им что, кажется, что весь мир, это гребаное поле с мишенями или как?

– Вряд ли это ЦРУ. Эйприл. Они не осмелятся

– Тогда кто? Военные? Господи… неужели еще кто-то не понял, что нельзя вот просто так плодить врагов?

– Мы все это пытаемся выяснить – сказал Иглбургер – какая у тебя информация? Что произошло, что слышно?

Она передохнула

– Почти никакой. Я узнала случайно. Советские болтали.