– Нет, меньше…

В голосе Саддама послышалась нотка разочарования.

– Я думал, что больше. Я принимал ваших людей в своем дворце – но меня так и не пригласили в Белый Дом. Не проявили уважения…

Удивительно. Он что – всерьез?

Эйприл Гласпи была опытным дипработником и серьезным специалистом по Ближнему Востоку. Одной из основных черт Ближнего Востока был антиамериканизм. Сначала она думала, что это просто ненависть ко всем чужакам – но потом начала понимать, что не все так просто. Она видела диктаторов… Саддам был не первым, она видела министров, она видела генералов, которые распоряжались жизнями своих солдат подобно Аллаху… и она начала кое-что понимать со временем. В арабах, несмотря на вполне искренний антиамериканизм – жила еще и обида, некое стремление быть признанным и обласканным… чем-то это чувство напоминало то, которое изгнанный из дома сын испытывает к жестокому и несправедливому отцу. Иногда она ловила себя на мысли, что американская политика, жесткая и назидательная, состоящая из требований, которые надо выполнять – не всегда правильная, и с некоторыми из тех, кто в глазах Госдепартамента представлялся чуть ли не монстрами – надо было просто поговорить.

Но неужели и Саддам – такой же? Саддам, лидер большой, по арабским меркам страны. Человек, претендующий на лидерство на всем Ближнем Востоке?

Внизу – стояла небольшая группа военных, увидев диктатора, они отдали честь. Саддам проследовал дальше, не сделав аналогичного жеста. Путь вел под землю, теперь – военные стояли на каждом углу, они вытягивались и отдавали честь. Посол Гласпи уловила в их взглядах неопределенность и испуг.

Что происходит?

Они спустились не менее чем на два этажа. Здесь свет был только от лампочек, желтый и больной, на каждом шагу были решетки, и было сыро – совсем рядом протекал Тигр, это чувствовалось. Посол догадалась, что это ни что иное, как личная тюрьма Саддама.

Интересно, как он может жить, там, наверху, зная, что здесь…

Впрочем, арабы по-другому относятся к смерти. И к жизни тоже.

Саддам остановился. Солдат – открыл очередную дверь камеры.

– У вас есть столько времени, сколько пожелаете. Дальше – вас отведут наверх…

Или – она так и останется здесь.

Но показывать страх было нельзя – она это помнила. И она смело шагнула за решетку.