…Очевидно, нельзя полностью исключать возможность войны, так как вопрос может идти о чем-то более ценном, чем человеческая жизнь или материальные ценности; однако к этой возможности следует прибегать как к крайнему средству, а не легкомысленно. Премьер-министр был свидетелем одной войны, и он убедился, как трудно для кого-либо выйти из нее более сильным и более счастливым. Поэтому лишь под давлением самой настоятельной необходимости можно пойти на это. Г-н Чемберлен заявляет, что он относится определенно враждебно ко всякой мысли о превентивной войне».

21. Телеграмма полномочного представителя СССР во Франции Я. З. Сурица в Народный комиссариат иностранных дел СССР

29 апреля 1938 г.

Осуский рассказал мне, что как Даладье, так и Боннэ ему твердо обещали добиваться в Лондоне, чтобы английское правительство вместе с Парижем признали выработанную Прагой и изложенную в переданных меморандумах программу урегулирования немецкого вопроса справедливой и содержащей «максимум уступок, на которые может идти суверенное государство». Прага не добивается от Лондона каких-либо иных обязательств и гарантий, полагая, что поддержка Англией ее программы явится уже «политической платформой», достаточной, чтобы не поощрять Гитлера и удержать его от авантюр. Осуский далее очень пространно доказывал, что сила сопротивления Чехословакии гораздо значительней, чем это думают, что, в частности, граница с Австрией в предвидении аншлюса давно уже хорошо защищена.

Чехословакия, сказал Осуский, смотрит на союзников лишь как на секундантов в борьбе, главный удар которой (в особенности в первые дни) ей придется принять только на себя. Вот почему, в частности, Прага никогда не ставила перед французами вопрос о посылке живой силы. Единственное, чего чехи требовали, это объявление, в этом случае, войны Германии. Чехи уверены, что, выдержав и отразив атаки немцев в первые дни, они и так будут иметь на своей стороне «больше демократических стран».