– Кэрр! – громко раздалось рядом и чёрная птица сев у изголовья с силой долбанула мой череп в лоб своим мощным клювом.

От боли я дёрнулся, мгновенно восстановив ментальную связь с телом и тут же был вобран им внутрь. Воссоединение двух составляющих моего «Я» ознаменовалось ужасным хриплым вскриком, запустившим в работу лёгкие и биение сердца. Да уж, архинеприятные ощущения, доложу вам.

Я резко сел на каталке и натужно, сипло дышал, прогоняя через лёгкие стылый воздух мертвецкой. Сидевший совсем рядом ворон с любопытством смотрел на меня. Наконец я прокашлялся и выдавил:

– Спасибо… Дондум-оол… дальше я сам.

– Живи, Начинающий. – ворон взмахнул крыльями и растворился в сумраке мертвецкой, как и не было его. А может и не было?

Осторожно встав на ноги, я проверил функциональность своего вновь обретенного организма – всё работало, раны начали затягиваться, рёбра уже схватились, синяк на груди почти сошёл. Болели глаза и лоб там, куда долбанул клювом ворон. Значит всё-таки был… Ну, за работу.

Раздел павшего от приступа караульного, снял с него всю одежду и одел на себя. Пришлась почти в пору. Голое тело положил на каталку, в нескольких местах сломал ему рёбра и острием солдатского кинжала сделал надрезы там, где у меня были рубленые раны. Этим же кинжалом отчекрыжил вихрастую голову: мне не понравились зубы покойника, ощеренные в оскале, гнилые и прокуренные – с моими не сравнить, а если оставить башку на месте, то сравнивать обязательно найдётся кому. Поэтому пришлось голову завернуть в тряпьё и забрать с собой, потом скину в ближайшую прорубь. Крови натекло много, но это меня сейчас не волновало – накрыл труп простыней, сразу взявшейся пятнами, и приступил к завершающей фазе: принёс стулья, пару скамеек и несколько валявшихся без дела матрасов, притащил из подсобки большую бутыль спирта и обильно залил всё в помещении, начиная с трупа. Ещё одну бутыль денатурата разлил в коридоре и подсобке, сделал небольшой факел из пропитанной спиртом тряпки, потом открыл вентиль кислородной трубы на стене и вышел на улицу, враз опьянев от чистого морозного воздуха. Постояв немного и насладившись свежестью снежной ночи, зажёг факел и кинул внутрь.

Пыхнуло как-то уютно, по домашнему что-ли. Окна полуподвала плюнули на улицу треснувшим стеклом и заиграли отсветом синекрасного пламени, потом повалил дым. Я подождал на крылечке выскочившего на шум второго караульного, и аккуратно принял его на трёхгранный штык винтовки, прямо под сердце. Вытянул с хрустом штык из грудины, и с размаху треснул прикладом в лоб сторожу, некстати просунувшему голову в дверь. Всё. Больше меня тут ничего не задерживало.