– Охо-хо… кхр, кхара-кха… сам ты старый хрен, дурак! – отчётливо раздалось в палате. Ворон цапнул клювом у себя под крылом и скосив на меня антрацитовый глаз переступил лапами. Потом неожиданно тяжело порхнул на изголовье кровати, где почивало моё тело, и цепко охватив когтями обод ловким движением очистил о него мощный клюв, словно заточил клинок оселком. Да это же тот самый ворон, что заглядывал мне в глаза там, на дороге!

– Смотри-ка, как живой лежит. Зачем зовёшь, дурак? – сварливо продолжал ворон.

Я молчал от удивления. Голос принадлежал несомненно старому шаману, с которым я немало времени провёл в сибирских улусах, в период своей неспокойной юности. Я надоедал ему с разными расспросами и по мере сил пытался выудить у него секреты шаманского ремесла, за что и был прозван им ровно так, как сейчас ко мне обращался этот ворон.

– Это ты, Дондум-оол? Как ты меня нашёл? А ты меня видишь?

– Ццэ… сто лет бы тебя не видеть, дурак. Ты умнеть когда начнёшь, э? Говори, зачем звал.

Действительно, время было сейчас дорого, в сторону сантименты.

– Такое дело, Дондум-оол: мне немного умереть нужно, на время. А потом заново стать живым. Ты можешь мне помочь?

– Ха, дурак… – качнул башкой ворон, -Сам разве не умеешь?

– Боюсь, что не смогу потом вернуться в своё тело. Мне нужна помощь, Дондум-оол. И прошу, не зови меня больше так.

Ворон наклонился вперёд, выпушив зоб, и зло каркнул.

– Дурак ты и есть. Зачем мне тебе помогать, ну-ка, расскажи?