Так показал папаша Бернье. Но следователь возразил, что, когда мы все находились в том уголке двора, было очень темно, – ведь не смогли же мы рассмотреть лицо убитого, почему и потащили его в вестибюль, чтобы узнать, кто это. На это папаша Бернье ответил, что если они и не заметили там еще одного раненого или убитого, то непременно должны были на него наступить – так в этом закутке тесно. Ведь нас там, не считая мертвеца, стояло пятеро, и не заметить еще один труп было трудно. Из замка в закуток выходит лишь одна дверь – дверь комнаты лесника, которая оказалась запертой, а в кармане у лесника нашли от нее ключ…

На первый взгляд рассуждения Бернье казались логичными, однако выходило, что человека, погибшего от удара ножом, убили из огнестрельного оружия, и следователь долго задерживаться на этом не стал. Примерно в полдень всем стало ясно: чиновник убежден, что беглеца мы упустили и наткнулись на труп, не имеющий отношения к нашему делу. Он полагал, что труп лесника – уже другое дело. И хотел доказать свою догадку как можно скорее; весьма вероятно, новое дело соответствовало его мнению о нравственности лесника, его знакомствах, его последней интрижке с женою хозяина трактира «Донжон», а также подтверждало полученные им донесения об угрозах, которые папаша Матье высказывал по адресу лесника; в результате во второй половине дня папаша Матье, несмотря на протесты жены и жалобы на ревматизм, был арестован и под надежной охраной препровожден в Корбейль. И хотя ничего компрометирующего у него не обнаружили, разговоры, которые он накануне вел с возчиками – а те о них рассказывали следователю, – компрометировали его больше, чем если бы у него в тюфяке нашли нож, послуживший орудием убийства человека в зеленом.

Мы все еще были ошеломлены столькими ужасными и необъяснимыми событиями, когда, довершая наше изумление, в замке появился Фредерик Ларсан, который уехал, едва повидавшись со следователем, а теперь возвратился в компании со служащим железной дороги.

В ту минуту мы вместе с Артуром Рансом находились в вестибюле и обсуждали, виновен или нет папаша Матье (беседовали только мы двое, а Рультабийль мыслями, видимо, был далеко и никакого участия в нашем разговоре не принимал). Следователь и письмоводитель расположились в маленькой Зеленой гостиной, в которой нас принимал Робер Дарзак, когда мы впервые попали в Гландье. Туда только что зашел вызванный следователем папаша Жак, а господин Дарзак находился наверху, в спальне мадемуазель Стейнджерсон вместе с ее отцом и врачами. Итак, Фредерик Ларсан и служащий железной дороги вошли в вестибюль. Мы с Рультабийлем сразу же узнали этого мужчину с белокурой бородкой.