Затем Рультабийль решил присоединиться к нам, чтобы все узнать, но, прежде чем уйти из спальни, он задержался у письменного стола. Там, на полу, лежал огромный сверток, целый пакет. Зачем он тут, возле стола? Кусок ткани, в который был завернут пакет, оказался развязанным. Рультабийль нагнулся – бумаги, еще бумаги, фотографии. Он прочел: «Новый дифференциальный конденсаторный электроскоп… Основные свойства вещества, промежуточного между весомой материей и невесомым эфиром». Вот уж поистине – и тайна, и ирония судьбы: во время покушения на дочь профессора ему вернули «все эти бумажки, которые он бросит в огонь! В огонь… Завтра же…».

Наутро после этой жуткой ночи в Гландье вновь появились господин де Марке, его письмоводитель и жандармы. Нас всех допросили, за исключением, естественно, мадемуазель Стейнджерсон, которая была все еще без сознания. Мы с Рультабийлем предварительно договорились и сказали на допросе лишь то, что сочли нужным. Ни о своем пребывании в темной комнате, ни об истории со снотворным я даже не упомянул. Короче, мы умолчали обо всем, что могло навести на мысль, что мы и мадемуазель Стейнджерсон ждали убийцу. Бедняжка, быть может, пожертвовала жизнью в обмен на тайну, которой она окружила преступника. В нашу задачу вовсе не входило делать эту жертву бесполезной: Артур Ранс рассказал, причем на удивление естественно, что видел лесника в последний раз около одиннадцати вечера. Тот пришел к нему в комнату якобы для того, чтобы забрать его чемодан и отнести назавтра пораньше на станцию Сен-Мишель, они довольно долго беседовали об охоте и браконьерах. Артур Уильям Ранс и вправду собирался уйти на заре, по своей привычке пешком из Гландье в Сен-Мишель, и, чтобы избавиться от багажа, воспользовался тем, что лесник тоже собирался туда утром. Этот-то чемодан и нес человек в зеленом, когда я наблюдал, как он выходил от Артура Ранса. Я окончательно всему поверил, когда господин Стейнджерсон подтвердил его слова; он добавил, что вчера вечером не имел удовольствия видеть за столом своего друга Артура Ранса, поскольку около пяти вечера тот окончательно распрощался с ними. Господин Ранс чувствовал себя не совсем здоровым и попросил принести чай к нему в комнату.

Привратник Бернье по указанию Рультабийля сообщил, что лесник попросил помочь ему в охоте за браконьерами (лесник уже не мог это опровергнуть) и назначил свидание у дубовой рощи. Видя, что лесник не идет, Бернье пошел ему навстречу. Он уже поравнялся с донжоном, когда увидел человека, со всех ног бежавшего к правому крылу замка; в тот миг вслед беглецу загремели револьверные выстрелы; в одном из окон коридора появился Рультабийль, заметил его, Бернье, увидел, что у него с собой ружье, и приказал стрелять. Ну, Бернье и выстрелил из ружья, которое было у него наготове. Он был убежден, что попал в беглеца и даже убил его, и считал так до тех пор, пока Рультабийль, обнажив грудь покойника, не сказал, что того убили ударом ножа. Он, Бернье, ничего не понимает, это какое-то наваждение: ведь если убитый – не беглец, в которого они стреляли, то должен же был беглец куда-то деться. А в том закутке, где все собрались около трупа, ни живому, ни мертвому скрыться было негде.