На наши вопросы он сначала ответил, что после прихода вызванного дворецким врача сразу лег спать, но, когда мы на него насели и доказали, что он лжет, он в конце концов признался, что выходил из замка. Мы, понятное дело, спросили зачем; старик ответил, что у него разболелась голова и он вышел подышать свежим воздухом, однако дальше дубовой рощи не ходил. Тогда мы описали весь пройденный им путь так подробно, словно следили за ним. Старик сел в постели и задрожал. «Вы были не один!» – воскликнул Ларсан. «Так вы, значит, видели?» – удивился папаша Жак. «Кого?!» – спросил я. «Да черный призрак!» Затем папаша Жак рассказал, что вот уже несколько ночей он встречает черный призрак. С последним ударом полночи тот появляется в парке и невероятно плавно скользит между деревьями. Порою кажется, что он проходит стволы деревьев насквозь; дважды, увидев его в окно при свете луны, папаша Жак решительно отправлялся в погоню за этой странной тенью. Позавчера он чуть было не догнал призрак, однако тот исчез возле донжона; сегодняшней же ночью старик действительно вышел из замка, терзаемый мыслью о новом преступлении, как вдруг посреди двора опять возник черный призрак. Папаша Жак последовал за ним: сперва осторожно, затем подошел поближе; они прошли через дубовую рощу, мимо пруда, к дороге на Эпине, где призрак внезапно исчез. «Вы видели его лицо?» – спросил Ларсан. «Нет, я видел лишь черные одежды». – «А почему вы не выскочили во двор после того, что произошло в коридоре?» – «Я не мог. Я был очень напуган. У меня едва хватило сил его преследовать». – «Нет, папаша Жак, вы его не преследовали, – угрожающе перебил я, – вы дошли до дороги в Эпине под ручку с призраком». – «Нет! – вскричал он. – Дождь полил как из ведра, и я вернулся. Я не знаю, что стало с черным призраком». Папаша Жак выкрикивал эти слова, избегая моего взгляда. Мы вышли.

Оказавшись за дверью, я значительно спросил: «Сообщник?» – и уставился прямо в лицо Ларсану, чтобы попробовать догадаться, о чем он думает. Ларсан воздел руки к небу: «Как знать? Как можно что-то знать в подобном деле? Еще сутки назад я поклялся, что никакого сообщника нет». После этого, заявив, что он тотчас же уезжает в Эпине, Ларсан удалился.

Рультабийль закончил рассказ, и я спросил:

– Ну и что? Какой же из этого всего вывод? Что до меня, я не знаю. Я ничего не понимаю. А что поняли вы?

– Все! – воскликнул Рультабийль. – Все!

Никогда еще я не видел его таким сияющим.

Он встал и крепко пожал мне руку.

– Ну объясните же! – взмолился я.

– Пойдемте узнаем, как там мадемуазель Стейнджерсон, – неожиданно ответил Рультабийль.