Затем он вернулся в Желтую комнату. Появляется мадемуазель Стейнджерсон. Дальше все произошло молниеносно. Мадемуазель Стейнджерсон закричала или, скорее, хотела закричать от ужаса, он схватил ее за горло. Быть может, он намеревался ее задушить. Но мадемуазель Стейнджерсон нащупала в ящике ночного столика револьвер, взятый ею, когда она стала опасаться угроз преступника. Убийца уже замахнулся кастетом – страшное оружие в руке Ларсана-Балмейера! Но она выстрелила, и он выронил кастет. Тот упал на пол, залитый кровью преступника, убийца покачнулся, опершись о стену, оставил на ней отпечаток руки и, испугавшись нового выстрела, убежал.

Она следит, как он пересекает лабораторию. Прислушивается. Что он там делает в передней? Что-то он долго не прыгает в окно. Прыгнул! Она подбегает к окну и закрывает его. Но видел ли что-нибудь отец? А может, слышал? Теперь, когда опасность миновала, все ее мысли об отце. В ней просыпается нечеловеческая энергия: нужно попытаться успеть все скрыть. И господин Стейнджерсон, вернувшись, видит, что дверь в Желтую комнату закрыта, а его дочь сидит, склонившись над столом, и работает.

Рультабийль повернулся к Роберу Дарзаку и воскликнул:

– Вы знаете правду, так скажите, разве не так было дело?

– Я ничего не знаю, – ответил господин Дарзак.

– Вы – герой! – промолвил Рультабийль, скрестив руки на груди. – Но если бы мадемуазель Стейнджерсон могла знать, что вы на скамье подсудимых, она освободила бы вас от данного вами слова, умолила бы рассказать все, что вам доверила, да что там – сама явилась бы вас защищать!

Робер Дарзак сидел недвижно и молчал, печально глядя на Рультабийля.

– Мадемуазель Стейнджерсон здесь нет, – продолжал тот, – но именно поэтому здесь я. Поверьте, господин Дарзак, лучшее, единственное средство спасти мадемуазель Стейнджерсон и вернуть ей рассудок – это оправдать вас.

Последняя фраза была встречена громом оваций. Председательствующий даже не пытался охладить пыл зала. Робер Дарзак спасен – чтобы убедиться в этом, достаточно было взглянуть на присяжных. Их вид говорил об этом без всяких слов.

– Но что же это за тайна, из-за которой мадемуазель Стейнджерсон скрыла от отца, что ее пытались убить? – воскликнул наконец председательствующий.

– А вот этого, – ответил Рультабийль, – я, сударь, не знаю. Это не мое дело.

Председательствующий попытался еще раз обратиться к Роберу Дарзаку:

– Сударь, вы все еще отказываетесь нам сообщить, что вы делали, когда на жизнь мадемуазель Стейнджерсон было совершено покушение?

– Ничего не могу вам сказать, сударь.