Рультабийль закашлялся, и я понял почему. В этом месте своих объяснений он явно смутился, ибо ни за что не хотел рассказывать об истинных мотивах отвратительных поступков Ларсана по отношению к мадемуазель Стейнджерсон. То, что он сказал, явно не могло никого удовлетворить, и председательствующий уже собирался сделать ему по этому поводу замечание, когда хитрец Рультабийль вдруг воскликнул:

– А теперь мы подошли к объяснению тайны Желтой комнаты!

В зале послышался скрип стульев, небольшая возня и энергичное шиканье. Любопытство публики достигло предела.

– Однако мне кажется, – вмешался председательствующий, – что если принять вашу гипотезу, господин Рультабийль, то тайна Желтой комнаты уже раскрыта. И раскрыл ее нам сам Фредерик Ларсан: он рассказал все как было, но вместо себя подставил господина Дарзака. Очевидно, дверь Желтой комнаты растворилась, когда профессор был один, и тому пришлось беспрепятственно пропустить человека, вышедшего из комнаты его дочери, может быть даже повинуясь ее мольбам, чтобы избежать скандала.

– Нет, сударь, – твердо возразил молодой человек. – Вы забываете, что мадемуазель Стейнджерсон была оглушена и не могла никого ни о чем молить, равно как не могла запереть за собою дверь на ключ и задвижку. Вы забываете также, что господин Стейнджерсон поклялся жизнью умирающей дочери, что дверь не открывалась.

– Но ведь все можно объяснить только так, сударь. Желтая комната была закрыта наглухо. Пользуясь вашим выражением, можно сказать, что оттуда нельзя было ускользнуть ни обычным путем, ни необычным. Когда же в комнату вошли, преступника там не оказалось. Значит, он все же сбежал.

– Бесполезно это все, господин председательствующий.

– Что такое?

– Ему не надо было убегать, раз его там не было.

Шум в зале.

– Как так – не было?

– Разумеется, не было. Его не могло там быть, поэтому и не было. Я же говорил: нужно подумать и взяться за дело с нужного конца.

– Но как же быть со следами его пребывания в павильоне? – возразил председательствующий.

– Это и означает взяться за дело не с того конца! А что получается, если взяться с нужного конца? Начиная с момента, когда мадемуазель Стейнджерсон заперлась у себя в комнате, и до момента, когда взломали дверь, преступник выйти из комнаты не мог, а раз его там не оказалось, значит все это время его там и не было.

– Но следы?..

– Ах, господин председательствующий, это опять лишь видимость улики, причина стольких судебных ошибок: они же могут сказать вам все, что угодно. Повторяю, они не должны мешать вам думать. Сначала нужно думать, а потом уж смотреть, входят ли улики в очерченный вашим разумом круг. У меня круг неоспоримой истины очень узок: убийцы в Желтой комнате не было. Почему все решили обратное? Из-за следов его пребывания? Но он же мог там быть и раньше! Да что я говорю: он и был там раньше. Разум подсказывает мне, что он находился там, но только раньше. Давайте рассмотрим улики и обстоятельства дела и подумаем, противоречат ли они догадке о том, что преступник побывал в Желтой комнате раньше – до того, как мадемуазель Стейнджерсон заперлась в ней в присутствии своего отца и папаши Жака.