Ларсан шантажировал Дарзака точно так же, как Матильду, – тем же оружием, тою же тайной. В письмах, настоятельных, словно приказы, он угрожал предать Матильду, обнародовать ее любовную переписку и, естественно, скрыться, если его захотят задержать. Дарзаку ничего не оставалось, как ходить на назначаемые ему свидания, как и Матильде, соглашаться на встречи, иначе он угрожал на следующий же день выступить с разоблачением. И в тот час, когда Балмейер уже собирался убить Матильду, Робер вышел из поезда в Эпине, где сообщник Ларсана, странный, не от мира сего человек, с которым мы еще когда-нибудь встретимся, силой удерживал его, заставлял терять время, чтобы наутро обвиняемый опять не смог объяснить столь странное совпадение и потерял голову.

Одного лишь Балмейер не принял в расчет – нашего Рультабийля.

Тайна Желтой комнаты объяснена, но мы все же проследим, чем занимался Рультабийль в Америке. Мы с вами знаем юного репортера, знаем, насколько он проницателен, – это-то и помогло ему восстановить историю мадемуазель Стейнджерсон и Жана Русселя. В Филадельфии Рультабийль сразу же разузнал все, что касается Артура Уильяма Ранса. Узнал и о его самоотверженном поступке, и о цене, на которую тот притязал. В салонах Филадельфии в свое время прошел слух о его браке с мадемуазель Стейнджерсон. Болтливость молодого ученого, настойчивые преследования мадемуазель Стейнджерсон, продолженные им даже в Европе, беспорядочная жизнь, которую он стал вести под тем предлогом, что хочет забыть свое горе, – все это выставляло Артура Ранса в весьма невыгодном свете, чем и объясняется холодность, с какою Рультабийль встретил его в комнате для свидетелей. Он сразу понял, что Ранс к делу Ларсана – Стейнджерсонов никакого отношения не имеет. После этого его ждало потрясение: он узнал о романе между Русселем и мадемуазель Стейнджерсон. Кто такой этот Жан Руссель? Рультабийль отправился из Филадельфии в Цинциннати, повторяя путь Матильды. В Цинциннати он отыскал старуху-тетку, и ему удалось развязать ей язык; история с арестом Балмейера пролила свет на все дело. В Луисвилле он добрался даже до домика священника – скромного и в самом деле очаровательного строения в старом колониальном стиле. Затем, оставив след мадемуазель Стейнджерсон, он отправился по следу Балмейера: из тюрьмы в тюрьму, с каторги на каторгу, от преступления к преступлению. Когда на нью-йоркской пристани Рультабийль садился на пароход, отплывающий в Европу, он знал, что с этой же пристани пять лет назад отплывал Балмейер, имея в кармане документы некоего Ларсана, убитого им почтенного торговца из Нового Орлеана.