И тут раздался очень тихий голос Рультабийля:

– Все будет кончено тогда, когда мы узнаем, как он сюда вошел.

– К чему? – возразила дама в черном. – Эту тайну он унес с собой. Объяснить это мог лишь он, но он мертв.

– Он будет по-настоящему мертв, только когда мы узнаем, как он сюда вошел, – отчеканил Рультабийль.

– Очевидно, – вмешался господин Дарзак, – раз мы этого не знаем, но хотим узнать, он будет все время вставать перед нашим мысленным взором. Его нужно прогнать.

– Так давайте прогоним, – согласился Рультабийль.

Он нежно взял даму в черном за руку и попытался увести ее в соседнюю комнату, говоря, что ей нужен отдых. Однако Матильда заявила, что не пойдет туда, потому что мы собираемся изгонять призрак Ларсана. Нам показалось, что она снова начнет хохотать, и мы дали знак Рультабийлю, чтобы он больше не настаивал.

Тогда Рультабийль отворил дверь и позвал Бернье с женой. Мы буквально заставили их войти в комнату, после чего принялись сопоставлять, кто что знает. В результате выяснилось следующее.

Во-первых, в пять вечера Рультабийль побывал здесь и заглянул в шкаф. В обеих комнатах никого не было.

Во-вторых, после пяти часов комнату открывали дважды; оба раза делал это папаша Бернье, который в отсутствие супругов Дарзак один мог ее открыть. В первый раз – в пять часов с минутами – он впустил господина Дарзака; во второй раз – в половине двенадцатого – он выпустил господина и госпожу Дарзак.

В-третьих, между шестью с четвертью и половиной седьмого Бернье запер дверь, выпустив нас с господином Дарзаком.

В-четвертых, входя в комнату, господин Дарзак запирался на задвижку; сделал это он и днем, и вечером.

В-пятых, Бернье дежурил у двери непрерывно с пяти до половины двенадцатого, не считая двухминутной отлучки около шести часов.

Когда все это было установлено, Рультабийль, сидевший за столом Робера Дарзака и делавший записи, встал и сказал:

– Ну вот, все очень просто. Надежда у нас только одна – короткий перерыв в дежурстве Бернье, имевший место около шести. Во всяком случае, в тот момент у дверей никого не было. Однако за дверью находились вы, господин Дарзак. Напрягите память и скажите: продолжаете ли вы настаивать на том, что, войдя в комнату, вы тотчас же закрыли дверь и заперлись на задвижку?

Без малейших колебаний господин Дарзак торжественно проговорил:

– Да, настаиваю. И отпер задвижку я только тогда, когда вы с вашим приятелем Сенклером постучались в дверь. Я настаиваю на этом.

Впоследствии оказалось, что он говорил сущую правду.

Супругов Бернье поблагодарили, и они вернулись в привратницкую. Проводив их, Рультабийль дрожащим голосом заявил: