Ни на смех Алхаста, ни на его грубоватые слова гость не среагировал никак, ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Мне он абсолютно ни к чему, и нет у меня никакого желания ни видеть его, ни тем более читать. Записи твоего отца мне лично не нужны, если даже ты отдашь их даром. Я тебе уже говорил, меня прислали их купить. Человек, от имени которого я явился сюда, почему-то не захотел прийти сам. Но это уже не моего ума дело… Открой этот чемодан, посмотри, достаточная ли это сумма за твою книгу. Если нет, назови свою цену. Я просто вернусь с твоим ответом обратно, и все. На этом моя миссия завершается… И… это… Алхаст, прошу меня простить за этот поздний и, как тебе, должно быть, кажется, наглый визит. Мне пришлось приехать сюда, попросил человек, которому не мог отказать. Дай ясный и однозначный ответ, и я уйду.

– Ну что ж, Лабаз, мой ясный и однозначный ответ таков – тептар не продается! Он не будет продан ни тому, кто прислал тебя, ни кому-либо другому! Более того, можешь передать там, что я собираюсь выучить этот злополучный тептар наизусть и сразу же сжечь его!

Хотя на вид можно было определить, что Лабаз никогда не занимался тяжелым физическим трудом и производил впечатление вполне материально обеспеченного человека, все же он был из того типа людей, которые податливы гипнотическому влиянию слова деньги. Иначе не удивился бы тому, что Алхаст не пожелал даже взглянуть на содержимое его чемоданчика. Бывают люди, которые умеют прикидываться важными и серьезными, но маска эта иногда сползает с их лица, выставляя напоказ тщательно скрываемую сущность. Вот и Лабаз, лаконичный вроде бы человек без всяких эмоций, не смог удержать на лице свою маску.

– Ты даже не откроешь чемодан? – спросил он, моргнув в первый раз с момента своего появления. – Здесь целое состояние!

– Нет, и чемодан твой я не открою, – жестко ответил Алхаст. – Если это единственное дело, с которым ты пришел ко мне, то – прощай! Думаю, на чай ты все равно не останешься…

Лабаз еще раз моргнул, резко развернулся на каблуках, словно солдат перед генералом, и вышел, даже не попрощавшись с Алхастом…

Распрощавшись с надеждой хотя бы немного отдохнуть, Алхаст заправил постель и снова достал тептар отца.

Почему-то все в одночасье бросились искать записи Абу, хотя до сих пор никому не было до них никакого дела. Будто и не было их вовсе на этом свете, пока Алхаст не открыл сундук матери. Несколько лет тептар лежал в этом пустом доме и никто о нем даже не вспоминал. И тут вдруг такое… Может, эти люди не знали о существовании тептара? Тогда как они узнали о нем сейчас? Он, Алхаст, не упоминал об этих письменах нигде. Разве что Овта знает, но и тому вроде бы незачем говорить кому-то о записях своего друга. А Руслан? Он же тоже знал… Ну, он-то не стал бы распространяться о тептаре, даже если бы его обсуждали на каждом перекрестке… Как бы то ни было, совершенно ясно одно – о тептаре им должен был сообщить человек, который, без сомненья, знает, что он у меня. Если бы знать, кто этот человек…