– Заходите-заходите, – снова пригласил Алхаст.

Перед ним стоял мужчина лет сорока, довольно высокого роста и крепкого телосложения. Тщательно уложенные волосы и гладко выбритое лицо выдавали в нем человека, если не самовлюбленного, то, по крайней мере, стремящегося понравиться другим. Светлая, ухоженная кожа лица тоже говорила в его пользу. Но острый взгляд, широкие челюсти и выступающие скулы настораживали. Они подчеркивали своенравность, некоторую упёртость и… без сомненья, алчность их обладателя. Словом, перед Алхастом стоял довольно неоднозначный тип. И одет он был как новоиспеченный зять, собирающийся совершить первый визит к тестю. Белая рубашка, английский костюм и блестящие лаковые туфли…

Переложив маленький чемоданчик в левую руку, он поздоровался:

– Мир тебе, Алхаст!

– Мира и тебе, гость ночной! – Алхаст пожал протянутую руку.

Без лишних слов и обычных в таких случаях расспросов о житье-бытье, вошедший сразу приступил к делу.

– Меня зовут Лабаз. Я из Притеречья, мы не знакомы и раньше нигде не встречались. Я пришел к тебе по делу.

– Если я в силах чем-то помочь в твоем деле, считай, что эту помощь ты уже получил. Проходи, садись, не будем же мы стоять на пороге, – пригласил гостя Алхаст.

– Спасибо, – тот элегантно, в духе рыцарства, кивнул. – Я ненадолго, время позднее, а мне еще возвращаться. Что же касается сил твоих, то для решения моего дела у тебя их вполне достаточно, было бы желание…

– Говори тогда, я слушаю, – усмехнулся Алхаст.

– Думаю, тебе незачем знать, чем я занимаюсь, точно так же, как и мне нет абсолютно никакого дела до рода твоих занятий. Потому эти вопросы оставим в стороне… В чемоданчике, что я держу в руках, деньги, и это немалая сумма…

Алхаст насторожился.

– Я знаю, что у тебя есть какие-то тетради с записями твоего отца. Меня прислали сюда, чтобы купить их, если, конечно, ты согласен на такую сделку. В нашем случае торг, как говорится, вполне уместен. Я имею соответствующие полномочия.

Алхаст громко, от души расхохотался, ничуть не заботясь о том, как это будет воспринят. Смеялся долго, даже прослезился. И конечно, добрым и веселым этот смех ночному визитеру не показался.

– Да будь все неладно! Что же это такое, в конце концов! Да неужели на этом свете ничего больше и нет, кроме отцовских каракулей!? Всякий, кто заговаривает со мной в последнее время, только и говорит о тептаре Абу. Только за эту ночь ты уже второй, кто предлагает за него деньги. Свет клином, что ли, сошелся на этом несчастном тептаре! Ну, тот, первый…Знаю, что за фрукт, не трудно догадаться, для чего ему нужен тептар. Но тебе-то он зачем понадобился, уважаемый Лабаз из Притеречья?!