Через девять месяцев после предутреннего звонка в Спасо-Хаус Гарриманы отбыли из Москвы. За это время, как и предчувствовала Кэти, кардинально изменилось буквально всё. На следующий день после смерти президента Аверелл устроил панихиду по Франклину, на которой зачитал отрывки из молитвы Рузвельта в день высадки десанта в Нормандии – радиообращения, текст которого помогала составлять Анна{764}. По всему городу в дань уважения памяти усопшего президента были вывешены траурные красные флаги с чёрной каймой, – и это, в общем-то, явилось для Кэти неожиданностью. Аверелл планировал вылететь в Вашингтон, чтобы вкратце проинформировать президента о текущей ситуации в Советском Союзе, прихватив с собою, наконец, и истосковавшуюся по родине дочь. Смерть Рузвельта сломала эти планы. То есть в Вашингтон с первым докладом для президента Трумэна посол 17 апреля всё-таки вылетел, а вот Кэти осталась в Москве наедине со своими мыслями о неопределенности будущего – как для них, Гарриманов, так и для всего мира, – при новом президенте у руля{765}.

Аверелл пообещал президенту Трумэну продолжить нести дипломатическую службу в Москве до полного завершения войны[86], но быстро оказался в ещё большей изоляции от новой администрации, нежели от прежней. Если Рузвельт прислушивался к советам Аверелла реже, чем следовало бы, новый госсекретарь Джимми Бирнс вовсе его советам не внимал, а президенту о них даже не докладывал{766}. Пока Аверелл продолжал выполнять эту свою неблагодарную работу, родные и близкие Гарриманов на родине уже вовсю готовились к их скорой встрече. «Когда вернусь в Нью-Йорк, едва ли у меня получится жить в доме 18E по 68-ой, – писала Кэти сестре о перспективе возвращения в их семейные апартаменты. – Мне бы скорее хотелось независимости»{767}. Кэти никогда не была предрасположена ни к ностальгическим воспоминаниям, ни к попыткам остановить прекрасное мгновение. Целых четыре года она последовательно проживала день за днём ради своего отца, и этот опыт, конечно, останется ей дорог, но мир не стоит на месте, и Кэти не желала от него отставать. Война изменила социальную ткань Соединённых Штатов и открыла небывалые прежде возможности перед незамужней женщиной. Следующим приключением для Кэти станет жизнь для самой себя.

Но тут обнаружилось, что Кэти придётся ещё чуток повременить с обретением личной независимости. Аверелл согласился задержаться в Москве ещё на несколько месяцев для упрощения передачи дел от старой администрации новой; и она, конечно же, останется при отце до завершения работы, которую они вместе начали. Лишь после этого, в самом начале нового года, Аверелл и Кэти, наконец, отбудут из Москвы на родину.