Преемник Юлия чувствовал мягкое покачивание палубы галеры под ногами. Они ждали восхода солнца, чтобы причалить к берегу. За этот месяц Октавиан в пятый раз пересекал море. Каждый час светового времени использовался для переброски в Грецию солдат на заполненных до отказа галерах, но они все-таки потеряли два корабля и шестьсот человек в одном из первых переходов. Галеры столкнулись и перевернулись так далеко от берега, что никто не смог спастись. После этого капитаны стали более осторожными, но переброска солдат замедлилась, и вся операция заняла на неделю больше, чем планировалось.

Октавиан посмотрел на восток, на просветлевшее небо. Тьма уходила с греческого берега, где собиралась армия, готовясь к походу вглубь полуострова. Молодой консул покачал головой, думая о грандиозности поставленной задачи. Никогда раньше в одном месте не собиралось двадцать легионов. Сто тысяч солдат плюс сорок тысяч вспомогательных войск и обслуги, да еще тринадцать тысяч всадников, которых Агриппа сумел каким-то чудом перевезти на своих галерах. Армия заняла все побережье, новые дороги протянулись на тысячи шагов, к лагерям, где размещались прибывающие солдаты, и складам для всех необходимых припасов.

Новый Цезарь застонал при мысли о том, сколько все это стоило. Казна Рима опустела. Он убедился в этом сам, пройдя по хранилищам аргентариев и сената. Его приказы с требованием увеличить производство, отправленные на все шахты, где добывались золото и серебро, и монетные дворы, ничего не дали: все и так работали на пределе. Но он знал, что денег в Риме хватало: некоторые сенаторы заработали целые состояния на проскрипциях и ссужая золото под высокие проценты во время кризиса. Октавиан выдал расписки на десять миллионов ауреев. Он знал, что этот долг будет тяжелой ношей висеть на государстве добрых полвека, но не видел другого выхода. Какое-то время он придерживал деньги, которые унаследовал, но потом пустил их на военные расходы и теперь старался не думать о том, как быстро они утекли.

Рассветало быстро, и капитан галеры уже выбрал место для швартовки у одной из новых пристаней. Он быстро и ловко подвел корабль к берегу. Октавиан подождал, пока абордажный ворон перекинут с левого борта на пристань, и ступил на него.

Десяток человек дожидались его, и он заставил себя улыбнуться, но улыбка тут же стала искренней, потому что среди встречающих он увидел и Мецената, и Агриппу. Однако в следующий момент у наследника Цезаря создалось ощущение, что эта маленькая толпа буквально проглотила его: каждый требовал внимания, и на него навалилась апатия, застилающая разум туманом. Октавиан тряхнул головой, разгоняя этот туман, и вновь заставил себя быстро соображать и еще быстрее реагировать.