Ливия встала, вытерла слезы и позвала слуг. Управляющий, Ангелус, служил у него тридцать лет. Явился он быстро и, увидев, что с хозяином, в ужасе остановился.

– Моим рабам дай вольную, – прошептал Октавиан. – Вы все упомянуты в моем завещании и будете вознаграждены за годы службы.

Объятый горем, Ангелус поклонился:

– Благодарю тебя, принцепс. Для меня было честью служить тебе.

Октавиан улыбнулся, не открывая глаз. Комната наполнялась людьми, мужчинами и женщинами, служившими в поместье. Тишину нарушил его голос.

– Я принял Рим кирпичным, а оставляю мраморным. – Он медленно выдохнул и затих. Ливия почувствовала, как пальцы мужа сжали ее руку, и всхлипнула. Не открывая глаз, он повернул к ней голову. – Хорошо ли я сыграл комедию жизни, любовь моя?

– Да, Октавиан, хорошо. – Она взяла его руку и прижала к своей щеке. И тогда жизнь покинула его. Он обмяк, и грудь его замерла.