Он посмотрел на обессиленного человека, сидевшего на кровати.

— Он крупнее меня, но, думаю, мое платье ему подойдет.

Сыщик быстро сходил с свою спальню и вернулся с одеждой.

— Ну, мистер Мильбург, вставайте и одевайтесь.

Полуголый Мильбург взглянул на него непонимающе.

Он все еще был вне себя, руки его и губы тряслись.

— Полагаю, будет приличнее, если вы наденете это простое платье, а не будете бегать в костюме священника. Правда, моя одежда не будет вам к лицу, но вы уж потерпите.

Мильбург поднялся и взялся за платье. Оба сыщика удалились в соседнюю комнату, а спустя короткое время дверь отворилась и Мильбург, пошатываясь, вошел в комнату и тяжело опустился на стул.

— Чувствуете ли вы себя в состоянии выйти на улицу? — спросил Уайтсайд.

— Выйти? — Мильбург растерянно оглядывался по сторонам.— Куда? Вы меня отпускаете? Куда выйти, господа?..

— Нет, не отпускаем, —сухо сказал Уайтсайд. — У меня при себе приказ о вашем аресте, мистер Мильбург, вы подозреваетесь в совершении' преднамеренного убийства, поджога и в совершаемых долгие годы растратах.

— Предумышленного убийства! — закричал голосом, обретшим прежнюю звучность, Мильбург и поднял дрожащие руки. — Что угодно, но только не это! Вы не можете обвинять меня в этом, потому что я невиновен!

— Где и когда вы видели Торнтона Лайна в последний раз? — спросил Тарлинг.

Мильбург сделал отчаянное усилие взять себя в руки.

— Живым в последний раз я видел его в бюро...

— Когда и где вы видели в последний раз Торнтона Лайна? — резко повторил Тарлинг вопрос. — И все равно, живым или мертвым.

Мильбург не ответил.

Уайтсайд положил руку ему на плечо и, глядя в сторону Тарлинга, сказал:

— Мистер Мильбург, в мои обязанности полицейского чиновника входит необходимость предупредить вас, что все, что вы сейчас скажете, может быть приведено против вас на суде в качестве улики.

— Подождите, — ответил Мильбург. Его голос осип, и он едва мог дышать. — Могу я попросить стакан воды, у меня пересохло все во рту...