Вот и сейчас он снова представил себе опасность, нависшую над Одеттой, и хотел покончить с признаниями Миль-бурга как можно скорее. Лучше всего было бы отправить Мильбурга в полицию и заняться им уже после того, как Одетта будет найдена.

— Прежде чем вы начнете, — сказал он Мильбургу, — объясните мне, что такого вы сказали Линг Чу, что он спешно оставил вас одного?

— Я рассказал ему о сумасшедшем и о мисс Райдер и высказал предположение, что с ней может приключиться беда.

— Понятно. А теперь, уважаемый, рассказывайте, да поживее, что вы там хотели нам сообщить по делу Торнтона Лайна?

Мильбург уже снова, как ни в чем не бывало, улыбался.

— Скажу... Но только если вы мне объясните, как тело Лайна попало из квартиры Одетты в Гайд-Парк, потому что до сих пор я твердо убежден в том, что Торнтон Лайн был убит Одеттой.

Тарлинг хотел закричать на него, но сдержался, только сказал:

— Вы лжете, Мильбург. Лжете.

Но Мильбург нисколько не смутился.

— Ну, хорошо же, — сказал он, — тогда я расскажу вам, что знаю об этом деле и что я лично пережил.

 XXXV

 XXXV

— Сейчас я опишу вам некоторые события, — плавно начал Мильбург, — предшествовавшие смерти Торнтона Лайна. Некоторые, но не все... Не хочу также говорить о его характере, скажу только, что он не был образцовым шефом: всегда подозрительный, несправедливый, а подчас — просто подлый. Я знаю, что он подозревал меня. Он думал, что я похитил у фирмы крупные денежные суммы. Я уже давно догадывался о его подозрениях, и это подтвердилось благодаря разговору, происходившему при вас, мистер Тарлинг, в тот день, когда я увидел вас впервые.

Тарлинг помнил тот неприятный день. Мильбург вошел в бюро как раз тогда, когда Лайн так неосторожно и откровенно выразил мнение о своем служащем.

— Итак, господа, я не даю вам признания в растрате денег фирмы или в совершении какого-нибудь другого преступления. Я только признаю, что в моей работе были некоторые нарушения, за которые я несу моральную ответственность, ну а больше мне признаваться не в чем. Пожалуйста, отметьте это, — сказал он Уайтсайду, стенографировавшему его показания, — отметьте это особо, что я виноват только в неточности и небрежности. Помимо же этого я не сознаюсь ни в чем.

— Иными словами, вы вообще ни в чем не виноваты?

— Совершенно достаточно того, — серьезно сказал мистер Мильбург, — что мистер Лайн долго подозревал меня и пригласил сыщика, чтобы тот доказал мои растраты. Но я их не совершал. Это правда, что я трачу много денег и владею двумя домами: одним в Кемден-тауне, другим — в Гертфорде. Но мне всегда везло в игре на бирже, и благодаря этому я покрываю все мои расходы. Тем не менее совесть не оставляла меня в покое, потому что я был ответствен за все бухгалтерское хозяйство фирмы и отчасти догадывался, даже почти наверное знал, что в фирме неладно, кто-то крадет... Поэтому я и начал производить собственное расследование. Вы поймите, факт моей моральной ответственности за фирму Лайн налагал на меня тяжкие заботы...