К полудню боярская верхушка в полном составе была в моих шатрах на другом берегу, вместе с городовым священником и малолетним князем. Столы, стулья и богатая закуска наличествовала.Сам же встречал гостей, сидя на троне в окружении рынд. Не переломятся, переживут.

— Здрав буде, Андрей Фёдорович! — князю едва стукнуло двенадцать лет и похоже парень не очень-то понимал, что происходило. Но смотрел грозно, хорохорился. — И вам, бояре, не хворать. Добавил, обратившись к остальной делегации.

— Калита тебе сие с рук не спустит! — сходу начал качать права дородный боярин в высокой шапке из чернобурки с серебряной жилой и богатой шубе.

— Московский боярин Дмитрий Лукинич, — зашептал на ухо тиун. — Он тута всем заправляет, а прочие бояре и служилые ему в рот смотрят.

— Аки тать напал, стену городскую порушил и воёв ешо добрых побил! Сила ныне за тобою, но знай, гонцов в Москву ужо отослали!

Я покивал головой, соглашаясь с его доводами и, взяв бокал, пригубил сок, а после ответил:

— И скоро ли твои гонцы в Москве будут? — встал и, подойдя ближе, посмотрел на боярина сверху вниз, в глаза, он считай на голову ниже. — Али думаешь, Калита ваших воев обратно отправит, порушив обещание Узбеку-царю?

Лукинич что-то хотел ответить, но стушевался.

— В ногах правды нет, — жестом приглашаю всех к столу. — Присаживайтесь, угощайтесь чем бог послал. Разговор нам долгий предстоит.

После чего демонстративно сел за стол, а вскоре и остальные присоединились. Повара постарались и помимо перепелов, осетра и стоялого мёда, хватало новин — стейков, шашлыка и всякого рода овощных и рыбных котлет с пряными соусами. А стеклянные фужеры и полированная серебряная и бронзовая посуда с массой непонятных для местного бомонда столовых приборов, окончательно порвало шаблон. Клевали в общем, но без фанатизма с опаской поглядывая на московского боярина, который демонстративно не ел, даже за стол не сел. Раздражает он меня что-то и игру портит, делаю знак и рынды, прихватив боярина под руки-ноги, выносят тушку из шатра.

— Тихо! — прервал я поднявшийся гвалт, ударив для острастки кулаком по столу. — Не трону его, пусть покуда посидит в холодной, вежеству поучится. Вы, как я погляжу, мужи степенные, жизнью битые, раз до седых волос дожили. Верно знаете, кто я таков, да и весть про Переяслав дошла. Сказывайте, кто вас надоумил мой товар зорить, а хлопов в полон брать? На что рассчитывали то?! Я ведь к вам с подарками шёл, по добру по здорову хотел вопросы решить и выгодное дело предложить. А вы что? Аки тати себя ведёте!