Заряжение с казны. На горячую, вставим патрон с секторной резьбой под цилиндрический поршневой затвор. Орудие разборное, состоит из двенадцати частей. Перевозка возможна как на возках, так и в тюках, для чего требуется аккурат пять лошадей: для ствола, переднего лафета, заднего лафета и колёс, а также щита. Максимальный угол подъёма тридцать семь градусов, считай гаубица. Имеется прицел, винт вертикальной наводки и запас ядер, картечи и пороха. Остаётся лишь ствол отлить и поэкспериментировать с формой каморы. Комплектов шесть. Два орудия поселенцам составлю, а остальные обратно заберу. Пушки закроют последний сегмент контроля дальней дистанции и послужат для дешёвого «вскрытия» стен-ворот, мощи на такое им хватит.

Раздался звонок, вернувший от возвышенных мыслей, в мир земной.

— Княже, — в трубке раздался голос дежурного, — водоходы наши в трубу видать. Токмо без плотов они.

— Как без плотов?!

Выбежав на палубу, сразу выдвинулся к судам, что схоронились в тихом затоне и то, что мне поведали старшины, сильно не понравилось. В Кострому караван прибыл две недели назад и как обычно, плоты встали за городом на пару дней чтобы расторговаться. Беды ничего не предвещало. А в ночь перед отплытием костромская дружина, скрытно подобравшись атаковала лагерь. Особых сил противостоять воям не было. Я ведь сам запретил старшинам вступать в прямое противостояние с властями. Поэтому оставшаяся дружина и часть поселенцев организованно отступила к водоходам, где и хранились самые ценные товары. Мы их вообще в лагере не держали, лишний риск. Костромские пытались преследовать, но всё закончилось сожжением струга.

Люд же наш согнали в город, а старшин в холодную определили и предъявили кучу всего — неуплату тамги, мыта всякого и прочих поборов, коих выкатили на несусветную сумму, шестьсот рублей! Костромские там что, белены объелись? Да всё это княжество в год меньше выхода платит. Успокоившись и посоветовавшись с знающими гостями пришёл к однозначному выводу, сами по себе тамгу коломенские срывать не решились и единственный, кто мы мог их прикрыть, Калита. Вот только где я дорогу перешёл влиятельному князю, ума не приложу. Разорение Переяслава ему на руку. Железом если торгую, то лишь из-под полы… Не понимаю.

В любом случае спускать с рук такое нельзя, уважать сразу перестанут. Не простые ведь гости шли, под стягами княжескими.

По воям расклад такой: в Переславле погибло трое дружинников, ещё двое отправились в Лещиново — не бойцы, прочих же выходим. Вся эта свалка у моста и далее вдоль улиц дорого стоила, но тем не менее к удачливому князю, а скорее всего к богатым доспехам которыми вои похвалялись, выстроилась очередь и выбор имелся. Лучших взял с собой, средних отправил на проверку к дядьке. Взял бы и больше, но лошадей вдоль реки не пустишь. На уздечке за собою не прицепишь словно плот. В итоге, вместе со старыми у меня под рукой семьдесят восемь всадников, условно разделённых на тяжелую и лёгкую кавалерию. На Руси, со времени Батыева погрома не было специализации конницы, каждый сам по себе и жнец и жрец и на дуде игрец. А я вот, ввёл.