Мушкетеры при поддержке пикинёров опрокинули конных у телег и теснили их к лесу. Последние решили оторваться, чтобы нанести удар в другом месте, но после этого судьба их была предрешена. Десяток близких выстрелов картечью и порядки противника смешались в фарш. Уходить? Куда? К обстрелу неприятеля уже подключились пушки и гаубицы с другого берега, а ко мне… Ко мне, вслед за рейтарами, мчались рыцари с золотыми крыльями за спиной с длинными копьями наперевес…

* * *

Несмотря на быструю победу, я ходил черней тучи. И хотя на людей не орал, под горячую руку лишний раз вои старались не попадаться. Оно и понятно, князя одного оставили. А я разве за себя переживал?! Два десятка посохи, звено огневиков и конных дюжину посекли. Хотя, положа руку на сердце, что я мог сделать? Бояре, будь они неладны уж слишком хитрожопые оказались. Загодя на склоне чуть ли не окопы в полный профиль нарыли, тщательно упрятав лошадей. Была бы воздушная разведка, тогда другое и агентура… Агентура нужна кровь из носу.

Хитрая засада сыграла и с боярскими сотнями злую шутку. Уйти обратно в чащу не смогли, а Переяславский тракт полностью простреливался «Рапирами». Про брод и говорить нечего. Все эти факторы привели к тому, что полона, считая с ранеными, мы взяли под две сотни. Но и у нас людей с порубами хватало, в том числе среди сотников. А вот сам отделался лёгкими испугом и синяками, хотя народу накрошил мама не горюй. В ходе жёстких экспресс-допросов, на боярский статус после подлого нападения никто внимания не обращал, выяснилось, что Владимирский боярин Порей Лукинич, а именно он затеял против меня сие мутное мероприятие, скрылся, хотя вроде как был серьёзно ранен. Ну и прочие подробности узнали про дружины, что отправились караулить мои караваны к Твери и Городцу.

Что делать с этими персонажами непонятно. Буянят, через губу разговаривают и чувствуют себя едва ли не победителями. Брать с собой и вести переговоры о выкупе? На это нет времени, да и не факт, что после слухов о «подлом» оружии стреляющим «прахом» старшины боярских родов пойдут на уступки. Ну и злой я был на них без меры. Меня чуть не убили, народу подготовленного и обученного накрошили, а я значит опять лебезить. Ну уж нет! Баста. Собрав на четвёртый день «сынов боярских», способных стоять на ногах, поимённо переписал и суд устроил, с показаниями и свидетелями. Без доспехов, изрядно помятые, в кандалах на руках и ногах выглядели «победители» не очень. Многие, после голода и пыток и вовсе сдулись.

— Вот что, бояре и сыны молодшие боярские. Вы тута мне бумагой своей в нос не тыкайте. Нет у вас власти над Рюриковичами и быть не может. Ежели бы вы были моим боярами, дело одно. Вы же под чужими князями ходите и в чушь Порея поверили. Пошто на честной бой меня не вызвали? Пошто грамоту свою лично не предъявили? Молчите! Ну так вот вам моё слово. Не честь боярскую вы защищать шли, нет. За златом и серебром моим. За солью, за железом. За бронями и хлопами! Да только хрен вам. Я скрутил фигу и показ её боярским сынкам.