– Почему? Потому что я должен составлять тебе здесь компанию?

– Нет, потому что твое лицо слишком хорошо известно в Нью-Хейвене! Вознаграждение… Тебя непременно схватят.

– Джон говорит, что спрячет меня под своим кровом, а со временем мне можно будет безопасно выходить. Город тот крупнее Хедли, не такой удаленный, и будет больше шансов найти подходящее общество.

– Подходящее? В каком смысле?

– Из людей, которые придерживаются одних с нами мыслей.

– В смысле, разделяют те же заблуждения? – У Неда вдруг закончилось терпение. – Ну так иди, если тебе хочется. Ступай! Мне все равно. Я сделал все, что мог, защищая тебя.

– Так вот что, по-твоему, ты делал? Защищал меня? – Уилл перешел на крик. – Ты до сих пор не понял, что к чему? Упрямый старик, да ты привел нас обоих к погибели!

Он повернулся. Нед захлопнул за ним дверь.

Милая Фрэнсис! Меня смущает один вопрос. Не одного Карла Стюарта намеревались мы убить в тот день, но саму монархию. Кромвель сказал: «Мы должны отсечь королю голову с надетой на нее короной». Так мы и сделали. В наши намерения входило превратить Англию в праведную республику, и чтобы никакие короли, принцы, лорды или епископы никогда не вставали больше между народом и Всевышним Богом.

Принцип был хороший – я верил в него тогда и верю сейчас, несмотря на нынешние наши бедствия. Но тут возникает вопрос, на который у меня нет ответа. Если Бог даровал нам победы с целью доказать, что мы выполняем угодную Ему работу, то как истолковать события, случившиеся позднее? Отвратил ли Он свои милости от нашего дела, или…

Тут Нед помедлил, а потом закончил фразу: «…или мы все это время заблуждались?»

После того ужасного дня нового года Нед не выходил из своей комнаты и писал. При встрече с Уиллом или Диксвеллом на лестнице те отворачивались, и он поступал так же. Они по-прежнему дважды в неделю собирались на молитву с преподобным Расселом и Питером Тилтоном, но беседа ограничивалась обсуждением Писания, и никто не упоминал про Книгу Откровения.