Канонерская лодка «Керсэн» (“Kersaint”), стационер французской миссии в Сеуле, дважды в месяц наведывалась в Шанхай, каждый раз привозя Павлову письма от хорошо ему знакомых по прежней службе французских дипломатов – поверенного в делах виконта де Фонтенэ, вице-консула в Чемульпо Берто и других. 1 июля 1904 г. на пути в Европу де Фонтенэ сам заехал в Шанхай и, встретившись с Павловым, рассказал ему о последних сеульских событиях. Кроме того, он ознакомил руководителя «шанхайской агентуры» с текстом очередного личного послания Коджона Николаю II, которое тот вручил ему во время прощальной аудиенции с просьбой передать в Петербург. Вновь указав на притеснения со стороны японцев, корейский император в заключение письма подчеркнул: «Твердо надеюсь, что милостивыми заботами Вашего величества и под великодушным покровительством России счастье и благоденствие Кореи будут обеспечены и существующие дружеские отношения между обоими нашими государствами еще более укрепятся»[965].

Незадолго до приезда в Шанхай де Фонтенэ русский камергер возобновил отношения с директором железной дороги Сеул – Ыйджу французcким инженером Г. Лефевром (G. Lefevre). В дальнейшем Лефевр снабжал его важными сведениями о состоянии японского экспедиционного корпуса на полуострове, ходе строительства в Корее новых железнодорожных веток, портовых и прибрежных укреплений, расположении и наполнении японских воинских складов. Несколько корейцев, переодетых японцами, докладывал Павлов главнокомандующему в январе 1905 г., сделали попытку поджечь японские провиантские склады в Чемульпо, «но были схвачены японцами и немедленно казнены»[966]. Еще один француз, Лапорт, начальник корейской таможни того же порта (Чемульпо), информировал русского камергера о ходе японских морских поставок на полуостров; ценные сведения о текущих событиях в Корее поступали и от других секретных сотрудников «шанхайской агентуры» – французов Мартеля и Шаффанжона, советника корейского двора бельгийца А. Делькуана (А. Delcoigne), немца Больяна. В начале 1905 г. Жан Бале, ненадолго наведавшись из Японии в Корею, познакомился с руководителем дипломатической канцелярии генерала барона Хасегава Йосимити, командующего японскими оккупационными войсками, и сумел в общих чертах выяснить у него и офицеров его штаба «военную программу» Японии в Корее. В изложении французского журналиста ближайшие планы Хасегава выглядели следующим образом: «Под командою этого генерала окончательно будут состоять три сводные дивизии; район его ведения – весь Корейский полуостров и правый берег Ялу до перевала Мо-тен-лин; сосредоточение главных сил – на побережье от Гензана до Сондзына и в нескольких укрепленных пунктах по линии Гензан-Пиньян. До выяснения положения у Мукдена и результатов прихода Балтийского флота характер действий Хасегава будет исключительно оборонительный»[967].