Ваня понимает, что он безоружен и все придется делать самому. Та самая девушка носится где-то на задворках, тогда, в Новый год, она носилась так же. Наверняка она какой-то менеджер.

Наступает ночь. Включается подсветка. Инфернально красный. Музыка становится громче. Мир становится импрессионистским. Двигаться становится сложнее. Будто они не в реальности, а только во впечатлении от реальности.

Он пробирается сквозь толпу и на секунду видит девушку в белом платье и с косичкой. Где-то в груди приятное чувство узнавания, которое бывает, когда в час пик видишь кого-то знакомого.

– Ливчук! Ливчук! – он машет ей, но она не откликается. Разговаривает с какой-то блондинкой.

И он вспоминает, что Ливчук уже давно нет. Что он сам выбирал ей могильный камень и ставил свечку на аватарку. Сознание еще держит ее образ, он по привычке узнает ее в ком-то другом.

Смерть – это лишь переход из реального в воображаемое.

Он вспоминает о своей Миссии и наконец-то догоняет суетливую барышню.

– Подожди! Подожди! Я тебя знаю!

Марго не реагирует, потому что здесь ее никто знать по определению не может.

– Олеся Ливчук. Последняя вечеринка «Мяса». Вы были там? Что с ней на самом деле случилось?

Марго останавливается как вкопанная. Медленно оборачивается к нему. Он кажется таким яростным, но каким-то по-детски яростным. Марго тысячи раз представляла множество людей на его месте: Глеба со вспухшими венами на висках, какое-нибудь квадратное лицо полицейского или судьи, лицо матери Олеси, опухшее и заплаканное.

Тайно Марго желала возможности сознаться, и вот наконец-то она появилась.

– Спроси у Глеба Фадеева. 

* * *

Ох, он был счастлив. Есть же все-таки та высшая точка удовольствия, когда его идея воплощается в жизнь. Когда ад, который существовал в его голове, начинает оживать и затягивать туда все больше людей. В такие моменты ощущаешь себя едва ли не Богом, поражаясь, насколько материальна мысль.

Он салютует уже почерневшему небу.

– Спасибо, волшебное Бали. Спасибо за такой шанс. Спасибо за все.

Его детская обида за все те страдания наконец-то уходит, замещается искренним, святейшим чувством благодарности. Бали кажется милым и ласковым божеством, порой суровым и жестоким, но всегда справедливым. Его наказания были из любви, страстные удары плеткой – чтобы усилить удовольствие.

Разумеется, внутри него гнездилась тоска, но тоска эта была исключительно правильной. Он расстанется с «Мясом» как надо. Ему не страшно их отпускать. Он давно уже потерял себя в других людях и наконец-то начинает собирать себя по кусочкам. Он знал, что первое время будет страшно, он станет по привычке искать Марго и ее заменителей, но у него есть Иоланта. И самое потрясающее в Иоланте – она беспомощна.